Семья волшебников. Том 3 - Александр Валентинович Рудазов

— До подходящего возраста?! — выкрикнул другой ректор. — Вы в своем уме?! Мы все из-за нее чуть не сдохли! Я предлагаю сдать ее антимагам! Это патологический дар! Вспомните Лиадонни! Обратимся к Сабрегону, пусть он выжжет ей чакры!

— Ма-а-ма!.. — заорала Вероника.

— Не бойся, ежевичка, я тебя в обиду не дам, — заверила Лахджа. — Если что, отправим тебя к бабушке жить, она будет рада.

— К Мазекресс?.. — ужаснулся Майно.

— К моей земной маме!.. хотя нет, это будет еще хуже… Там с ней уж точно не сладят… Ладно, тогда к Мазекресс.

Таалей Драмм при этих словах вперился в Лахджу таким пронизывающим взглядом, что та окончательно поняла — этот тип ей не друг и никогда не будет.

Но глаза не отвела и даже приветливо улыбнулась.

Тем временем ректоры и президенты устроили настоящий базар. Они одновременно голосовали и кричали друг на друга, пока Кайкелона Чу успокаивала напуганную Веронику. Она расспрашивала, где девочка всему этому научилась… вот та сетка призыва, в которую приземлился мэтр Локателли?.. это ведь не просто дар, это уже какие-то знания…

— Мне дядя Фурундарок книжку подарил, — доверчиво призналась Вероника.

— Правда?.. А что же дядя Фурундарок у тебя попросил взамен?

— Никогда больше его не призывать…

Кайкелона Чу расхохоталась.

Тем временем Майно Дегатти сидел мрачнее тучи. Он забыл наказать дочери, чтобы не вздумала призывать демолордов. Презентация пошла совсем не по плану, и исход все еще под большим вопросом.

— Я впечатлен, Дегатти, — тем временем подошел к нему Альянетти. — Твой отец гордился бы тобой, увидев такое чудо.

— Его дух с нами, — ответил Майно с бесстрастным лицом.

— Тогда вдвойне рад. Что же ты мне не рассказывал? Я при случае загляну, повидаюсь с Гуримом. Он был достойнейшим человеком и волшебником. Он ходил ко мне на факультативы, ты знал? Да ты не переживай, Дегатти, покудахчут и примут твою дочь — не упустят они такого шанса. Они ж сами себе не враги.

Тем временем другие члены ученого совета все сильнее себя взвинчивали. В одном месте дело почти вплотную подошло к драке, а рука одного ректора оказалась в опасной близости от бороды другого.

— Выжигание чакр — это хуже смерти! — орал кто-то. — Она же еще ребенок!

— А вы что, хотите, чтобы она нам Пятое Вторжение устроила?!

— Да вы же сами разрешили ей призвать кого угодно!

— Я никак не предполагал, что мои слова будут истолкованы как «призови демолорда»!

— Просто никто не верил, что получится!.. такое!..

— Вот вы и пострадали за свое маловерие! Поверили бы на слово — и ничего бы не было!

— Здесь и сейчас бы ничего не было! Сколько времени пройдет, прежде чем она призовет демолорда где-нибудь посреди людной улицы?! Или… или в общежитии КА! Нет, я ненавижу антимагов, но иногда!.. иногда!..

— Ахинея! Если мы начнем отправлять особо талантливых детей к антимагам или заковывать в короний, нам никто больше своих отпрысков не доверит! Представляете, что станет с нашей репутацией?!

— Это не просто особо талантливый ребенок!

— Я тоже против, это негуманно! Никто из присутствующих не имеет права принимать подобные решения!

— Да ладно, может, она еще экзамены не сдаст!

— Да будет тишина! — наконец прорезался голос председателя ученого совета. — Довольно прений, коллеги! Объявляю голосование по вопросу Вероники Дегатти! Кто против того, чтобы ей было дозволено уже в шесть лет сдавать выпускные экзамены?

Стали подниматься руки. Одна, две… много. Вероника в отчаянии смотрела на двух президентов и целых… о боги и все святые… целых пятнадцать ректоров, которые проголосовали против.

— Кто за?.. — спросил дедушка Локателли.

Снова руки. Больше… чуть-чуть больше. Пятнадцать ректоров и четыре президента.

— Итого девятнадцать голосов против и двадцать три за, — подсчитал Локателли. — А ваш голос, мэтр Дегатти, не учитывается. Вы — лицо заинтересованное.

— Да побоку, — с облегчением произнес папа. — Двадцать четыре или двадцать три — неважно, главное, что большинство.

Большинство-то большинство, но она по краешку прошла…

Лахджа пристально разглядывала членов ученого совета. Она постаралась запомнить всех, кто голосовал против, и особенно — тех, кто предлагал заковать ее дочь в короний или вообще передать антимагам.

Нет, все-таки было верным решением не спешить с представлением Вероники ученому совету. Если бы они увидели, что то же самое она творит в четыре года, а тем более в три, когда еще ничего толком не понимает… как бы они проголосовали в этом случае? Что бы они решили?

Но теперь, конечно, все будет хорошо.

До конца заседания Лахджа оставаться не собиралась. Она горячо поблагодарила всех присутствующих, взяла в охапку Лурию, стиснула покрепче руку Вероники, еще раз извинилась за беспокойство и откланялась. У демоницы с плеч упала гора, и она собиралась как следует это отпраздновать.

— Майно, ты с нами? — позвала она.

— Я теперь член ученого совета, любимая, — саркастично произнес муж. — Мне досиживать заседание.

— А, ну не повезло тебе… пока!

И она ускользнула с дочерями и Тифоном, который подло предал своего волшебника. С Майно остались только Матти и Снежок — первый собирался фиксировать каждое слово, а второй даже на гору тунца не променял бы такую почетную должность.

— Тля, теперь ведь работать больше придется… — пробормотал себе под нос Майно.

Об этом он как-то не подумал.

Глава 30

Из уборной доносились рыдания вперемешку со звуками рвоты. Свизанну снова тошнило. Опять. Каждый раз после урока маносборчества она стрелой улетает за эту дверь, и ее битый час полощет с обоих концов. Когда маносборчество вторым уроком, она остается без обеда, а когда первым — опаздывает на второй.

— Да харэ сопли гонять! — прикрикнула Астрид, сидящая у двери. — Лучше б ману так гоняла!

Рыдания усилились. А потом Свизанну опять опростало.

— Да не переживай ты так, ты ж просто смертная, это нормально! — продолжала Астрид. — Вот у нас с Витарией таких проблем нет! А у тебя есть! И у других смертных… ну ладно, настолько плохо только у тебя.

— Ты отвратительно утешаешь, — произнесла Витария, стараясь не вслушиваться в мерзейшие для каждого эльфа звуки. — Отойди.

— Что, хочешь сама попробовать? — недоверчиво прищурилась Астрид.

— Нет, просто отойди. Оставь ее в покое. В таких случаях надо просто дать побольше пространства и делать вид, что ничего не происходит. Это лучшее проявление сочувствия.

— …Пасиб!.. — прорыдала Свизанна. — Бхэ-э-э-э!..

Астрид покачала головой, отходя от двери. Свизанна странная. Не, с тех пор, как у них начало получаться поглощать ману, многие после маносборчества ходят дурные или вареные, но