Серые кардиналы советской эпохи - Валерий Владимирович Пирогов

Поэтому не случайно Черненко, став генеральным секретарем, никого из главных государственников и патриотов не тронул, а Горбачев в переломные годы перестройки убрал из ЦК и правительства всех, в том числе и Чазова, а из КГБ и армии генералов армии Цинева, Шкадова, Ивашутина и Епишева, а потом близкого к КГБ министра обороны Соколова, заменив его на Язова, а на пике контрреволюции в 1990–1991 годах — маршала Ахромеева и генерала армии Бобкова…

Андропов давал Питовранову самые деликатные поручения, не согласованные с другими членами Политбюро, которые трудно назвать стратегически целесообразными. В 1974 году он выяснял ситуацию в Португалии после революции и падения диктатуры Салазара. Там коммунисты реально готовы были официально возглавить правительство, но это было результатом деятельности разведки Шелепина, поэтому Андропов их не поддержал, и коммунистическое движение в Португалии сошло на нет.

Затем Питовранов умело поссорил главу Югославии Тито с лидером итальянских коммунистов Берлингуэром, идеологом еврокоммунизма. Резидентура Питовранова сама активно устанавливала контакты в компартиях социалистических стран, подменяя Международный отдел ЦК и МИД, но впоследствии многие агенты Питовранова оказались подставой западных спецслужб…

Зато Питовранов успешно собирал компромат на вероятных соперников Андропова в борьбе за власть, о сыне Брежнева Юрии, занимавшем пост первого заместителя министра внешней торговли СССР, как о злоупотребляющим алкоголем и служебным положением, о его крупных взятках от иностранных партнеров, заключавших контракты, выгодные Западу, а не Советскому государству.

Одной из таких взяток был мебельный гарнитур из ста предметов, в стиле антик, инкрустированный полудрагоценными камнями. Об этом он докладывал лично Андропову, но однажды заболел и передал агентурное своему помощнику, а тот, умышленно или случайно, передал документ зампреду КГБ Циневу, который пришел в ярость.

Сотрудникам в категорической форме запрещалось собирать информацию на высокопоставленных советских и партийных руководителей. Такие материалы подлежали немедленному уничтожению. Это был беспрецедентный случай — приказ был нарушен в отношении кандидата в члены ЦК и сына генерального секретаря. Начальнику ПГУ Крючкову пришлось оправдываться перед Циневым, но компромат на Юрия уничтожен не был, несмотря на приказ Цинева.

Крючков сделал вид, что не был в курсе операции и содержания документов, и отдал генералу Киселеву приказ документы уничтожить, тот доложил Крючкову «о выполнении приказа», но документы не уничтожил. Он посчитал, что беспокоить Андропова, пока он в больнице, не стоит, а «проблема была пустячной». Питовранов был в Африке, заместитель начальника ПГУ Иванов — в США, а начальник ПГУ Крючков и зампред КГБ генерал-полковник Цинев для Киселева начальниками не были.

Питовранов определял обязанности Киселева следующим образом: «В наши проблемы посвящен лишь один человек»… помощник Андропова Калгин. Только с ним и будете решать все организационные вопросы. Подчеркиваю — организационные, и только. Оперативные, информационные и прочие, принципиально важные, будем докладывать лично Юрию Владимировичу. Это жесткая установка».

Однако начальник 8‐го отдела управления «С» полковник Киселев совершил должностной подлог. Документы уничтожались по акту, который подписывался тремя офицерами, в присутствии которых отобранные документы должны били уничтожаться. Поэтому, докладывая об их уничтожении, Киселев представил заведомо ложный акт, принудив к его подписанию своих подчиненных. Но он дружил с Питоврановым и знал, что он в беде преданных ему подчиненных не оставляет.

Это только один из примеров, к чему приводит создание тайных незаконных структур во власти и в спецслужбах. В свое время маршал Жуков попытался создать по личному приказу спецназ ГРУ и был за это обвинен в подготовке к военному перевороту и за это репрессирован.

Что касается реальной карьеры генерала Питовранова при Сталине и его тайной карьеры при Андропове, то в них нет ничего удивительного. В годы войны Питовранов отсиделся в тихих Горьковской, Кировской и Куйбышевской областях, а после войны многочисленные «чистки» органов госбезопасности освободили для него место, и он всего около года (1951–1952) был заместителем министра МГБ, когда пострадал от ложного доноса и подвергся репрессиям.

Он потом честно и эффективно работал на различных должностях в ПГУ, в оккупированной Германии и руководил Высшей школой КГБ, а в 1966 году был выведен в резерв и активно помогал Андропову, Крючкову и Примакову.

Однако его инициатива по созданию неформальной личной разведки Андропова была явной авантюрой и имела множество негативных последствий. Хотя, возможно, идея создания личной разведки Андропова и «Фирмы» принадлежала не ему, а Бобкову.

В 1966 году Питовранов вспоминал совет генерала КГБ Филиппа Бобкова: «Не искать золото близко к помойке». Фраза эта звучала двусмысленно, и Питовранов не сразу понял, о чем шла речь, пока Бобков не посоветовал ему уйти в отставку и служить в Торгово-промышленной палате СССР: «Там есть хорошие выходы по внешнеэкономической линии, а может быть, и по другим направлениям».

Ряд историков спецслужб считает, что косвенно деятельность Питовранова в качестве серого кардинала способствовала возникновению горбачевской перестройки и последовавшему за этим развалу СССР. Питовранов был заметной, но противоречивой личностью в истории спецслужб, и его деятельность существенно повлияла на развитие событий в стране и в мире, поэтому есть все основания считать его серым кардиналом при Брежневе и Андропове.

Его коллега генерал Судоплатов в своих воспоминаниях не случайно написал, что «Питовранов резко выделялся своим интеллектом и кругозором среди руководства МГБ». Поэтому совсем не случайно, что, став генеральным секретарём, Горбачев избавился от него и его учеников — генерала Бобкова и врача Чазова, но А. Яковлев, Арбатов и Примаков остались его верными соратниками. Генерал-лейтенант Питовранов прожил 84 года, умер в 1999 году и похоронен на Троекуровском кладбище.

Киссинджер против СССР и Андропова

Перед своими первыми выборами 1952 года Сальвадор Альенде вступил в альянс с Компартией Чили и этим привлек к себе внимание КГБ. Систематические контакты с ним начались в 1961 году, после открытия в Чили советского торгпредства. Альенде «выразил свое желание конфиденциально сотрудничать под псевдонимом Лидер… так как считает себя другом Советского Союза», но он был не агентом, а конфиденциальным информатором.

В 1964 году руководство Компартии Чили в общении с советскими товарищами давало Альенде нелестные характеристики: заносчивый, тщеславный, демагог, слабый и непоследовательный политик, поддающийся