Ночная застава - Борис Степанович Рожнев

Ну, известное дело, раз до Москвы дошло, значит, здесь так просто не отделаешься. Много свалилось забот на старшину: ведь из самой столицы едет человек, и, если что не так, пойдет о заставе дурная слава. Старшина усердствовал: несколько раз мыли и перемывали полы, перетирали и без того блестевшие стекла окон, сметали невидимую паутину.

И вот сообщают из штаба:

— Едет... Встречайте.

А Витя, виновник всего этого, ходит сам не свой.

Когда за ближайшей сопкой показалось облачко пыли, наблюдатель сообщил на заставу:

— Едет...

Через несколько минут «газик» въехал во двор заставы. Начальник вышел лично встретить корреспондента.

Вышли, конечно, и все свободные от службы пограничники. Интересно — все-таки корреспондент.

Им оказался средних лет мужчина с добродушной улыбкой. Он энергично выскочил из машины, поздоровался со всеми и в сопровождении начальника заставы прошел в канцелярию. Вскоре он вышел оттуда уже без плаща и шляпы и сказал начальнику заставы:

— Мне обязательно нужно познакомиться с людьми, сходить на границу, как говорится, вжиться в обстановку, сфотографировать вашего героя, взять у него интервью и потом уже писать.

Когда Брылева позвали на «интервью», все ожидали его с нескрываемым интересом. Но прошел час, второй, а Витя все не выходит из канцелярии. Пограничники забеспокоились не на шутку.

— Вот вам и интервью... — бросил кто-то. Но на него шикнули. Наконец Брылев вышел и все бросились к нему.

— Ну как?

— Что там?

— Ничего, — улыбаясь, ответил Витя. — Просто поговорили с ним. — И взглянув на часы, Витя спохватился: — Ой, мне же пора на службу.

Спустя три дня корреспондент уехал.

А через месяц на заставе читали журнал, в котором был помещен портрет Брылева и очерк о нем.

Будем ждать

Все началось с того, что Толик получил письмо. Он стал чаще браться за книги, газеты и журналы. Вроде бы в этом нет ничего особенного. Но именно это и показалось мне не вполне естественным: то, бывало, не заставишь его, а тут вдруг — на́ тебе...

Подхожу я к нему однажды и заглядываю через плечо: газеты, журналы, а поверх — книжечка. Читаю: «Устав КПСС». Ага, ясно! Увидел он меня и как ни в чем не бывало сказал:

— A-а, это ты?

— Я, — отвечаю. — А скажи-ка, дружище, что это ты задумал?

— Я, — говорит, — ничего. Откуда ты это взял?

— Ничего, говоришь? — И отодвигаю журнал.

Он смотрит на меня и улыбается.

— Раз так, садись, слушай и смотри.

Сажусь, слушаю. Он листает журнал. Фотография. Внизу подпись: «Эти комсомольцы приехали на стройку по путевкам». Прочитал и смотрю на него вопросительно.

— Надумали мы после демобилизации на эту самую стройку ехать.

— Постой, постой. Вот так, одним махом? Нет, я не могу. Да потом и Люся...

— Все уладится. А Люсю мы заберем с собой.

— То есть, кто это «мы»?

— Кто? Я, ты, Вася и Коля. Все уже согласились. Слово за тобой. Мы хотели это сделать тактично, с подходцем. Не получилось.

— А как с вступлением в партию?

— Это я сам решил.

И вот он стоит перед комсомольцами. Он весь перед нами — прямой, твердый. Он не подведет. Оправдает.

Кто-то просит:

— Расскажи о себе.

Он встрепенулся, задумался и начал сбивчиво рассказывать. А я сижу, нервничаю, может быть, даже больше, чем он. Ведь я его знаю лучше, чем себя. Когда наши отцы ушли на фронт, нам на двоих было три года. Отцы не вернулись, погибли... Мы вместе ходили в школу, играли в футбол... А потом почувствовали себя взрослыми и пошли работать. Ничего героического не совершили. Даже не поймали ни одного нарушителя...

— Ясно! Ставлю вопрос на голосование, — прерывает Толю председательствующий.

Я тревожно оглядываюсь и успокаиваюсь: лес рук.

А через некоторое время мы опять собирались и голосовали. Правда, теперь уже за путевки, по которым мы поедем на стройку.

Я говорю «мы», потому что нас пятеро: Толик, Вася, Коля и я с Люсей.

А с Витькой беда: последние дни он просто не отходит от нас.

— Я, — говорит, — тоже приеду. Ждите.

— Хорошо. Будем ждать.

Примечания

1

КСП — контрольно-следовая полоса. — Прим. Tiger’а.

2

Очерк написан совместно с писателем Н. Даниловым.

3

Так в СССР в 60-е годы шутливо называли настольный автоматический вентилятор, который во время работы ритмично поворачивал головку с вращающимися лопастями сначала в одну сторону, потом в другую. — Прим. Tiger’а.