Охота на Лис - Марк Адамов

— Господа! — окликнул их Каддар. — Господа, откройте ворота, пожалуйста.

Лишь шелест зимнего ветра ответил ему.

— Кажется, не слышат тебя, — Мариш усмехнулся сквозь заиндевевшую бороду.

— Всё они слышат, — отмахнулся Каддар. — Эй, вы, на воротах! Да-да, вы! Откройте проход, нам нужно попасть в замок!

— Не вам одним, — донеслось наконец со стены. — Город на особом положении. В замок хода нет!

— Поверьте, наша ситуация не менее особая. Нам всем будет лучше, если вы поскорее откроете эти ворота. Одной створки будет достаточно, спасибо.

— Чего у тебя там за ситуация?

Каддар тихо выругался и залез под толщу мехового плаща. Спустя несколько мгновений взгляду лучников предстал белоснежный конверт из дорогой бумаги. Но куда ценнее была печать, что скрепляла его.

— Не вижу, что у тебя там, — пожаловался солдат со стены. — Лейм, посмотришь?

Вскоре по ту сторону ворот что-то зашумело. Главные створки остались неподвижны, но низкая калитка в одной из них таки открылась. Правда, не чтобы впустить путников. Невысокий гвардеец в тяжёлых латах с гербом Басселя медленно вышел на мост. Рука его демонстративно покоилась на рукояти широкого клинка.

— Ну, что тут такое? — прогудел гвардеец. — Вам же сказали, что замок нынче закрыт. Если бы мы пускали любого замёрзшего бродягу…

— Простите, господин, — вежливо, но решительно оборвал его Каддар. — Что именно в моей внешности заставило вас подумать о замёрзшем бродяге? Если вас смущает этот еле живой конь, то его я позаимствовал по дороге.

— Ладно-ладно, — солдат поднял руки, но в тоне его не было ни тени вины. — Лучше покажи, что это за письмо, которым ты трясёшь.

— Не письмо, — поправил его Мариш с откровенной насмешкой. — Грамота. Печать, все дела.

— Её мне выдали в Трисфолде, — добавил Каддар. — Полагаю, этого достаточно, чтобы пройти через эти ворота.

— Что там, Лейм? — вопрошал голос со стены.

— И правда грамота! — крикнул гвардеец в ответ. — Из Трисфолда, с печатью.

— И что, что из Трисфолда? Не Вальтехалу решать, кого в наш замок пускать!

— А она и не от Вальтехала, — мягко произнёс Каддар.

— Золотая печать-то! — изумился Лейм. — С орлом!

Путники многозначительно переглянулись. Приказы герцога Трисфолдского в Басселе, конечно, не жаловали. Но даже здесь не могли перечить грамоте с гербовой печатью короля. Так думал Каддар до встречи с гвардейцами.

— Подожди-ка, — тараторил Лейм. — Откуда мне знать, что ты не подделал её?

— За это полагается прилюдная и очень позорная казнь, — напомнил Каддар. — К счастью, вот эта вещица поможет мне её избежать.

Он неохотно оттянул тёплый рукав и продемонстрировал роскошный золотой браслет с таким причудливым плетением, что начинала кружиться голова. Создать такой тонкий узор могли лишь умельцы из единственной мастерской во всей Летаре, и располагалась она в Гордом Утёсе — родовом замке королей.

— Видите символы на браслете? — спросил Каддар. — К. Б. Это означает Каддар Бреккский, то есть — я.

— Бреккский? — гвардеец оттянул жёлто-чёрный шарф и прищурился аки знаток драгоценных металлов. — И зачем королю люди из Брекка нужны?

— Хорошие люди нужны везде, — бросил Мариш. Он соскочил с грустной лошади и разминал затёкшие ноги.

— Это не ответ, — возразил Лейм. Он вернул грамоту, и рука его тут же вернулась на эфес меча.

— Понимаете, господин, моя репутация выше границ между королевствами, — вздохнул Каддар. — Мои навыки пришлись ко двору в почти десятке стран, так что и здесь меня оценили меня должным образом. Полагаю, вы заметили, что и внешность у меня далеко не бреккская, зато мои заслуги в этом тёплом краю помогли мне обрести такое причудливое имя.

— Заслуженный, значит, — гвардеец покачивал головой в круглом шлеме, делая вид, что всё понял — Сейчас с десятником поговорю, и решим, что с тобой делать.

Под перезвон доспехов он неуклюже отправился по ту сторону ворот и захлопнул калитку.

— С десятником, — фыркнул Мариш. — Ты ему показываешь королевскую печать, а он с каким-то десятником болтать собрался. Может, бабку свою ещё спросит?

— Это Бассель, — Каддар пожал плечами. — Чего от них ждать?

Отсутствовал гвардеец на редкость недолго, и вскоре одна из массивных створок пришла в движение, открывая путникам дорогу в самое сердце Басселя. Отрывистым движением бритой головы Лейм пригласил их за собой.

Сразу за вратами находилась тесная площадка, окружённая приземистыми строениями. Каддар сходу распознал конюшню и небольшой временный гарнизон для стражи, что дежурила у входа. Хилая арка меж этих зданий вела дальше, вглубь основной части замка, но Лейм туда не торопился. Вместо этого он подозвал двух мальчишек из конюшни, а заодно и пару соратников из гарнизона.

— Передайте поводья ребятам: они позаботятся о лошадках, — гвардеец указал на молодёжь, что уже подбегала к путникам.

— Конечно, — Каддар притворно улыбнулся мальчишкам. До придорожских лошадей ему дела не было. — Так, с кем я могу побеседовать в замке? Его Светлость сейчас на месте?

— Он мне не отчитывается, — Лейм недобро сощурился. — Но побеседовать вполне можно с моим командиром. Пойдёмте.

Солдат вновь зашагал, но не туда, куда хотелось бы Каддару. Вместо главного двора бассельского замка он держал путь к двухэтажной казарме, которая соединялась с надвратной галереей деревянной лестницей. Трисфолдский гость успел насчитать девять гвардейцев как в самом гарнизоне, так и на ведущем на стены переходе.

Лейм поприветствовал каждого соратника, что встретился в казарме, ударом кулака об кулак, но своих спутников представлять не торопился. Каддар решил, что краткого кивка с жеманной улыбкой, в таком случае, будет предостаточно. Он не планировал топтать плац у главных ворот и уже тем более не собирался сидеть в пропахшей потом ставке гвардейцев. Наверняка, ещё и не главной, ведь это строение скорее служило убежищем караула у ворот.

Путников привели вглубь казарм и предложили присесть на истёртый, некогда роскошный диван у камина. Треск поленьев питал пламя, что освещало эту просторную комнату, которая вполне могла разместить с полсотни человек. Стену над камином венчал квадратный портрет русого мужчины с выступающим лбом и угловатой челюстью, обрамлённой густой бородой. Личность его безошибочно опознавалась по чёрно-жёлтому парадному доспеху с медведем. Художник постарался на славу, чтобы изобразить Его Светлость герцога Бассельского устрашающим лидером гордой земли.

— Чудное место, — соврал Каддар. — Так, с кем я могу здесь побеседовать?

— Можете поговорить со мной, — заявил крепкий мужчина с медленной, тяжёлой походкой.

Иной гость не сразу заметил бы его появление, но только не Каддар. Он боковым зрением уловил эту противоестественную смесь грации и могущества едва различимой тени в дальнем углу. Как