Граф Лазарев. Том V - Вик Флавий

— Ну, как Настасья? Дала? В смысле, свое согласие на помолвку.

— Дала. — Игорь мечтательно улыбнулся. — Она была так рада!

— Так чего ты тогда мечешься, как тигр по клетке? Чем ты расстроен?

— Я не расстроен, я нервничаю. Вдруг завтра что-нибудь пойдет не так?

Я подошел к кузену и положил ему руку на плечо.

— Игорь, успокойся. Самое страшное уже позади, она согласилась стать твоей женой. Завтра вы всего лишь объявите об этом высшему обществу.

— А если она передумает?

— Настасья? Не смеши меня, твою невесту никак не назовешь ветреной девушкой.

— А если я завтра буду плохо выглядеть?

— Костюм будет недостаточно черным? — уточнил я. — Не волнуйся, она любит тебя любым.

— А если я попаду в какую-нибудь нелепую ситуацию? Вино на себя пролью?

— Ничего. Как лучший друг, я тебя подстрахую и попаду в еще более нелепую. Блэйд, например, за задницу ущипну. Не факт, что я после этого выживу, но ради кузена чего не сделаешь.

— А если… — Игорь запнулся. Фантазия некроманта иссякла.

— Игорь, успокойся, все будет нормально. Марфа Петровна! — позвал я старушку, которая выглянула из-за двери. — Приготовьте, пожалуйста, ужин. С чем-нибудь горячим и вкусным. И с вином. — Я еще раз оглядел кузена. — И, наверное, с валерьянкой.

— Ой, да что ж вы так переживаете! — всплеснула руками Марфа Петровна. — Может, вам таблеточку какую дать? У нас с Ерофейчиком их много. А хотите, я вам настойку от нервов сделаю? Наш фамильный рецепт, еще от бабушки моей достался. На мухоморах.

— Больше спасибо, но у Игоря аллергия, — отказался я, решив, что кузену на сегодня уже достаточно потрясений.

— Тогда другую могу. На борщевике. — Марфа Петровна не собиралась сдаваться.

— Увы, и на него тоже. Игорь вообще очень плохо реагирует на любую народную медицину.

— Совсем плохо? — расстроилась старушка.

— Совсем. Выпьет что-нибудь не то, и невеста начнет испытывать к нему профессиональный интерес. Так что увы, без настоек. Ужин, Марфа Петровна, ужин, мы жутко голодные.

Оставив Игоря в одиночку отбиваться от приступа агрессивной заботы, я поднялся на чердак. Там Каладрий вдохновенно трудился над сооружением гнезда. Конструкция была готова примерно наполовину.

Я некоторое время постоял, наблюдая за процессом. Потом кашлянул.

— Каладрий, я, конечно, не хочу тебя отвлекать, но есть разговор.

— Чего тебе, дубина? — Голубь оторвался от своего занятия и, нахохлившись, уселся на кучу сваленного в углу старого хлама. — Говори быстрее, я занят.

— Чем это?

— Не видишь, гнездо вью.

— А ты уверен, что голубиное гнездо выглядит именно так?

— Много ты понимаешь в гнездах! Ты хоть одно-то свил в своей жизни?

Я еще раз оглядел конструкцию. Ну, в принципе, Каладрий прав. Деятельность у меня разнообразная, но гнезд я пока еще не вил, хотя подозреваю, что и он тоже. Может, голубю и правда виднее.

— Завтра ты полетишь со мной на прием к Долгоруким, — свернул я оологическую дискуссию. — Будешь шпионить за князем и его братом. Ну и за всеми остальными тоже.

— И что мне за это будет? — тут же среагировал Каладрий.

— Я так рад, что ты питаешь ко мне бескорыстные дружеские чувства, — умилился я. — Миска зерна тебя устроит? И мешок твоей стае, когда мы вернемся в Лазарево.

На голубиной морде, в общем-то, для этого не предназначенной, отразилось глубокое раздумье.

— Долгоруковы плетут заговор против Императора. Так что на приеме может произойти что-нибудь интересное. Может, даже кто-нибудь помрет, — привел я последний аргумент. Голубь оживился.

— А племянники, которые трахают служанок, у них есть?

— Целая куча. А еще наверняка есть птичник. Может быть, даже парочка.

Каладрий взволнованно переступил с лапы на лапу.

— Ладно, так уж и быть. Я согласен. Но только ради птичника. — Тут голубь понял, что проявляет слишком много энтузиазма, и высокомерно махнул крылом. — Теперь оставь меня.

Пока я говорил с голубем, на столе уже успели появиться закуски, а Марфа Петровна суетилась вокруг Игоря. Тот вяло отбивался от очередных передовых достижений народной медицины, но мысли кузена явно были далеко. Настолько далеко, что он даже не сразу заметил мое появление.

— Что ж вы столько времени на чердаке-то делали? Садитесь за стол. Бутербродов пока поешьте, скоро горячее принесут.

— Марфа Петровна, кажется, я слышал слова: «чайный гриб»? — строго спросил я. — Я же говорил, никаких настоек.

— Да я так, просто разговор зашел. — Марфа Петровна опустила глаза в пол. — Про Ерофейчика рассказывала, как я его лечила. Он у меня один раз так простудился!

— То-то у него иногда глаз дергается. В смысле, я очень рад, что ему досталась такая заботливая жена.

Через пятнадцать минут на столе появилось горячее. Марфа Петровна испарилась — наверное, пошла искать новую жертву для своих настоек. Убедившись, что мы остались вдвоем, я наклонился к Игорю.

— Я только что вернулся от Анны. Она поведала мне много интересного.

— Я так и думал, — ответил кузен, выслушав мой рассказ. — Давно уже казалось, что это Долгоруковы.

— Почему?

Игорь пожал плечами.

— Ну, чтобы плести заговор и до сих пор не попасться, нужно иметь хоть сколько-нибудь мозгов. А у Волконского-старшего, судя по тому, что от него родилось, с этим могут быть проблемы.

Я усмехнулся.

— Да ладно, говорят, князь не идиот. И остальные его наследники даже относительно нормальные, просто этот получился неудачным. Слушай, может, он не от него? — Я ткнул кузена в бок. — Как-то княгиня Волконская, устав от невнимания мужа, одиноким вечером…

— Пришла в больницу для умственно отсталых и попросила привести ей самого убогого, — поддержал меня Игорь. И вдруг посерьезнел. — Долгоруковы возглавляют «Неспящих», а мы завтра идем к ним домой. Как ты думаешь, может что-нибудь случиться?

— Не переживай. Вряд ли они попытаются убить меня в собственной же усадьбе.

— Да я за тебя не переживаю, — проявил Игорь братскую любовь. — Но там будет Настасья!

— Ну уж ей-то точно ничего не грозит. С какой стати Долгоруким вредить твоей невесте?