Иди ты... в жёны - Тата Кит

- Ну, тогда приступай. Не люблю долгие разговоры перед этим.

Лёгким движением руки я стянула полотенце…

Глава 10. Любовь

Глава 10. Любовь

- Жёстче!

- Я и так! – он тяжело дышал, но очень старался сделать так, как мне нравится.

- Ещё жёстче!

- Пытаюсь!

- Глубже пихай! Пальцем хоть себе помоги! Не бойся, она не кусается.

Его напряженные мышцы бугрились под загорелой кожей.

Каменный бицепс, железобетонный пресс.

Бестолковая голова, кривые руки.

- Ты в первый раз, что ли? – хмуро спросила я, уже теряя терпение.

- А не видно?!

- Да три ты её сильнее! Без толку елозишь.

- Она не отмывается!

- Надо было зализывать лучше. Сейчас бы мыть пришлось меньше.

- Прилипла.

- А я тебя говорила, что нужно воду погорячее. Сейчас бы остатки варенья сами отошли.

- Что за хрень?! Двадцать первый век на дворе, а я мою посуду в тазу! Железном!– он нервно швырнул губку в таз, откуда на его торс тотчас брызнула пена. Моющего средства он, конечно, не пожалел.

- Ага. Ты про свой двадцать первый век африканским племенам расскажи. Вот они удивятся. Я, почему-то, была уверена, что Иван Сергеевич хоть немного да занимался твоим трудовым воспитанием. Он же, вроде, тоже из деревенских.

- Папа бизнесом занимался, а не воспитанием, - буркнул Титов, не поднимая на меня взгляда.

Я закинула ногу на ногу и потягивала чай, сидя за столом, на котором стояли два таза с водой для мытья и с водой для полоскания посуды. Кое-что помытое уже лежало на чистом вафельном полотенце.

- Так нормально? – Титов поднял над тазом вазочку из-под варенья, с которой стекала пена.

- Нет. Ещё мой.

- Издеваешься?

- Конечно! – не без удовольствия заметила я. – Ты же почему-то не сваливаешь. Сейчас бы уехал домой и не пришлось бы тебя подвергать жесточайшим пыткам.

- Угу. Не дождёшься.

- Почему? Неужто понравилось у меня?

- А теперь мне интересно, что здесь есть такого, ради чего ты бросила престижную работу, хорошую должность и свалила в деревню? Ты же карьеристка. Ну, или просто хочу убедиться в том, что ты тронулась башкой. Нормальные люди такую хрень не совершают.

- Сам извинишься или надавить?

- Только если для того, чтобы надавить, ты сядешь сверху, - ехидно улыбнулся он.

- Ага. На лицо. Подушка безопасности его не сломала, так моя задница точно это сделает.

- Всё. Готово.

Титов тряхнул руками, которые по локоть были в пене и, взяв таз, пошёл выливать его содержимое в раковину.

- Стоять! А ты ведро проверил?

- Какое ещё ведро?! – он негодующе глянул на меня, кажется, едва сдерживая себя от того, чтобы не опрокинуть этот таз мне на голову.

- Обычное ведро, Сашенька. Которое под раковиной. Помойное, так сказать. Видишь? – я открыла тумбу под раковиной и продемонстрировала ему зеленое пластиковое ведро, в которое стекала вода после мытья рук и всего того, что попадало в раковину. Судя по лицу Титова, он не был готов к такому повороту событий. – Слив мне ещё не подцепили, так что старое доброе ведро всё ещё в деле. Кстати, его нужно вынести. За туалет. Уличный, разумеется.

- Делать мне больше нехер.

Титов, похоже, окончательно психанул. Резко поставил таз на стол и, отерев руки о простыню, что была на его бёдрах, пошёл в комнату.

- Так я и думала. Нытик, - фыркнула я. сама взяла ведро и пошла с ним к выходу из дома, где Титов меня и перехватил.

- Дай сюда, - он настойчиво пытался вырвать ведерную ручку из моих пальцев.

- Иди обратно. Плакай, - кивнула я в сторону комнаты, из которой он так гордо и громко топая вышел. – Принцесса сама справится.

- Не беси! – рыкнул он и всё же забрал ведро, которое я, к слову, не так уж сильно пыталась держать.

Ехидно ухмыльнувшись, я подождала, когда он вернется с улицы в моих тапках и вернет ведро на место. С недовольным выражением лица помоет руки и подумает, что на этом всё.

- А протирать посуду кто будет?

- Гномы-хуекрады, - бросил он нервно и вновь ушёл в комнату.

В мою, блин!

Злорадно хихикнув, я всё же сама справилась с посудой. Её было немного, да и воспитательный процесс для Титова, думаю, уже прошёл незабываемо.

Закончив на кухне, я вошла в комнату, из которой выгнала Титова.

- Место гостя на диване. Эта комната – моя.

- Я не пойду на проссанный котами диван. Двигайся.

- Сейчас, ага! В зале спи.

- Там тоже кем-то проссанный диван?

Глянув на потолок, я задумалась.

- Вроде, нет. Но чай на него точно проливали. Я.

- Бомжатня какая-то, - ругаясь себе под нос, Титов ушел в зал и завалился на диван, подложив под голову маленькую диванную подушку. – Может, хоть постельное дашь?

- Простыня у тебя уже есть. Хватит.

Я встала с кровати и закрыла шторы на дверном проеме, чтобы переодеться без любопытных глаз Титова.

- Серьёзно, Авдеева? Ты бросила город ради того, чтобы жить в доме, в котором нет ни канализации, ни даже межкомнатных дверей? – кричал он из зала.

- А чем тебя межкомнатные шторы не устраивают? – я надела трусы и сорочку. – Хорошо, что ты не застал времена, когда здесь же вместо стен между комнатами были тоже шторы. Твоя психика этого бы не выдержала.

Я открыла шторы, и Титов окинул меня оценивающим взглядом.

Насмешливо повёл бровью.

- Страсть? – поинтересовался он, закинув руку за голову.

- Угу. Завёлся?

- Отвали, - фыркнул он, улыбнувшись уголком губ.

- Надеюсь, завтра ты свалишь?

- Надейся.

Глава 11. Любовь

Глава 11. Любовь

Зря надеялась.

Ходит с утра по дому и двору, бубнит по телефону.

Весь такой важный, деловой.

В белой простыне ходит так, будто сошёл с Олимпа. С моими розовыми тапочками, кажется, вообще породнился. Тянет иногда ножку, разглядывает их что-то, пальцами шевелит.

Модник-огородник.

Пока я пекла блины, Титов тёрся где-то рядом, регулярно заглядывая на кухню