Правосудие в современной России. Том 2 - Екатерина Владимировна Михайлова

КАС РФ и УПК РФ, закрепляя категорию и принцип справедливости, выполняют знаковую функцию. Несмотря на разную степень нормативной проработанности справедливости, законодатель подтверждает фундаментальный характер данного принципа. Разная степень позитивации не препятствует выводу о том, что принцип справедливости присущ гражданскому и арбитражному судопроизводствам.

Поэтому можно сделать вывод о едином предмете судебной деятельности в лице защиты нарушенного права в рамках различных видов судопроизводства. Главным отличием выступает степень тяжести правонарушения, а также перечень и содержание мер, которые используются судом для восстановления и защиты нарушенного субъективного права. Единый предмет судебной деятельности в рамках различных видов судопроизводства определяет универсальность принципа справедливости.

§ 3. Специфика реализации принципа справедливости по делам об оспаривании нормативных правовых актов

Принцип справедливости обладает спецификой действия в рамках споров с участием публично-правовых образований в своем материально-правовом и процессуальном аспектах.

Применительно к материально-правовой (содержательной) части принципа справедливости его основная и универсальная особенность состоит в том, что по любой категории споров с участием публично-правового образования суд для адекватного распределения прав, обязанностей и ответственности между его участниками связан проверкой результатов государственной властной деятельности, которые опосредуют права и свободы граждан и организаций. Проверка таких результатов осуществляется на предмет их адекватности, пропорциональности нарушенному субъективному праву, реализацию которого они опосредуют.

В этом смысле конституционные требования к деятельности органов законодательной и исполнительной власти ничем не отличаются от требований к деятельности суда, за исключением того, что на суд возложены полномочия для окончательного разрешения вопроса о правах и обязанностях субъектов правоотношений с участием государства. Имеется в виду то, что властная деятельность публично-правовых образований в силу конституционной гарантии государственной защиты прав и свобод также должна быть справедливой.

Это требование к деятельности государства является универсальным и не зависит ни от принадлежности публичного образования к той или иной ветви государственной власти, ни от категории административного дела.

Органы законодательной власти стремятся обобщить социальную практику и принять такие законы, которые будут ей максимально адекватны. Аналогичным образом действуют органы исполнительной власти, дополняя законодательную власть принятием многочисленных ведомственных актов, конкретизирующих права и обязанности участников правоотношений.

Однако суд обладает приоритетной компетенцией по соотношению идеальной модели общественных отношений, заложенной во многочисленных нормативных правовых актах, с реальностью в лице практики их применения, объективированной в решениях, действиях или бездействии индивидуального характера в отношении граждан и организаций.

Содержание справедливости деятельности государственного органов (органов законодательной и исполнительной власти) как предмета судебного контроля аналогично содержанию принципа справедливости в административном судопроизводстве.

Материально-правовой компонент принципа справедливости при разрешении судами дел об оспаривании нормативных правовых актов связан с алгоритмом их судебной проверки.

Наряду с проверкой формальных требований, предъявляемых к нормативному правовому акту, в лице соблюдения государственным органом или должностным лицом компетенции по его принятию, правил введения в действие оспариваемого нормативного правового акта, суд обязан установить реальность нарушения этим актом субъективного права, его смысл и цели, которые преследовал нормотворец при его принятии[70].

Установление идеальных целей позитивного правотворчества необходимо для их сопоставления с реальными целями общественных отношений, которые он регулирует, и которые являются предметом судебного разбирательства. Вывод суда по итогам анализа этих противоречий является основанием для дальнейшего решения вопроса о признании нормативного правового акта как формально противоречащим нормативным правовым актам большей юридической силы, так и несправедливым.

В этом смысле препятствием для не только формальной, но и содержательной проверки судом нормативного правового акта является давняя установка об отсутствии у суда права проверять то, сообразно каким целям он был принят[71]. Данная установка не может быть обоснована тем, что разделение властей предполагает невмешательство одной ветви власти в деятельность другой ветви.

Напротив, идеологи этой теории, которая появилась в эпоху Просвещения, отмечали, что смысл распределения государственных властных полномочий как раз и заключается в предотвращении неподконтрольности деятельности законодательной и исполнительной ветвей власти и произвола. Применительно к судебному нормоконтролю это заключается в том, что суд, проверяя нормативный правовой акт, устанавливает наличие негативных последствий от его применения в реальных общественных отношениях в конкретном месте и конкретное время.

В этом смысле, справедливость, т. е. адекватность итогового распределения судом прав, обязанностей и ответственности между участниками конфликта зависит от результатов судебного сопоставления законодательного идеала и реальности, в которой он был применен государственным органом или другим судом.

Суд признает нормативный правовой акт несправедливым, если его цели и первоначальный смысл, а также практика его применения нарушают права и свободы, возлагают на участников соответствующих отношений обязанности, неадекватные их статусу, способствуют неправомерному привлечению их к ответственности.

Проверяя цели, сообразно которым был принят нормативный правовой акт, суд не подменяет законодательную и исполнительную ветви власти, а выступает в роли своеобразного эксперта, который, решая прикладную проблему по защите конкретного нарушенного права, дает заключение о действии нормы права в реальных условиях. Это действие анализируется на предмет соответствия цели, преследуемой законодателем, цели сторон в восстановлении и защите нарушенного субъективного права.

Проверка целесообразности принятия государственным органом или должностным лицом нормативного правового акта востребована и в том случае, когда суд исследует достаточность, недостаточность или избыточность правового регулирования спорных правоотношений.

Цели правового регулирования раскрываются не только через правовые акты специального характера, но и через основополагающие правовые акты, прежде всего, Конституцию Российской Федерации.

Поскольку природа судебного нормоконтроля состоит в проверке позитивных регуляторов общественных отношений на предмет их соответствия правам и свободам человека и гражданина как высшей ценности, закрепленной в Конституции РФ, постольку предмет деятельности судов общей юрисдикции, арбитражных судов в сфере нормоконтроля и Конституционного Суда РФ является единым. В этом смысле конституционное судопроизводство с точки зрения компетенции органа судебного конституционного контроля и своих конечных целей ничем не отличается от административного судопроизводства, в рамках которого судами общей юрисдикции и арбитражными судами осуществляется нормоконтроль, преследующий такие же конечные цели.

Факт соблюдения формальных критериев принятия нормативного правового акта — компетенции государственного органа, порядка регистрации и обнародования этого акта, — не может дать ответа на вопрос о реальности нарушения им прав и свобод заинтересованного лица.

Нарушение государственным органом компетенции при принятии оспариваемого нормативного правового акта, его неопубликование или принятие в ненадлежащей форме являются безразличными для заинтересованного лица, если такой акт нарушает его права и свободы.

В этом смысле показателен пример издания Федеральной налоговой службой писем, которые хотя и по форме относились к актам индивидуального характера, но фактически обладали нормативными свойствами и применялись в отношении неопределенного круга налогоплательщиков[72]. Об этом, например, свидетельствовала их рассылка территориальным и районным подразделениям налоговой службы для их учета