Александр Овечкин. Полет к рекорду - Игорь Яковлевич Рабинер

– Если не ошибаюсь, в Уфе Саша с Равой Якубовым вышли «два в один» – это еще в старом дворце было, – сказал Кудашов. – Кстати, Овечкин за двадцать лет не особо изменился. Он же летом с нами тренируется. По-прежнему заряжен, по-прежнему столько энергии! Другое дело – взрослый мужчина, отец двоих детей, седина, поспокойнее стал… Но энергетика и любовь к хоккею те же. Поэтому он там, где есть.

В 2004-м Овечкин с Александром Савченковым в момент ухода Кудашова из «Динамо» на базе подняли капитана на плечи и пронесли по улице.

– Так и было! – с энтузиазмом отреагировал Кудашов. – У входа в корпус базы в Новогорске подняли и до машины отнесли. Кто-то нес баулы и клюшки, а Овечкин с Савченковым – меня. У нас дружная команда была, и такие истории – сплошь и рядом.

У Семенова в «Динамо» играл сын Дмитрий, перспективный парень, что удостоверял драфт «Детройта» в четвертом раунде 2000 года (то есть во времена Скотти Боумэна) под общим 127-м номером. Выдающийся вратарь Хенрик Лундквист на том же драфте был взят под 205-м. Был в «Динамо» также одаренный Алексей Смирнов, и вовсе выбранный «Анахаймом» в первом раунде того же драфта-2000 под 12-м номером.

– Но пришел Сашка, и я вижу, что это немножко другой коленкор, – продолжил Семенов. – После этого и сына отправил в ЦСКА, и Смирнова тоже. Если откровенно, высвободил под Овечкина место, чтобы он играл побольше!

Не каждый главный тренер пойдет на то, чтобы отправить сына в другую команду. Тем более что Семенов и Смирнов были задрафтованы в 2000 году, а Александр – аж на четыре года позже. Кстати, как раз в тройке с Дмитрием Семеновым Овечкин провел свой первый взрослый матч.

– Тогда нужно было ставить молодых ребят, потому что по правилам на льду обязательно должны были выходить два «лимитчика». Но одна-две игры – и я перестал бояться ставить Сашку в основу, знал, что он не подведет.

Штрихи к овечкинскому портрету Семенов, несмотря на всего несколько месяцев совместной работы, вспомнил колоритные. И они важнее четкого воспроизведения голевых эпизодов.

– Тогда не было такого, чтобы нам кто-то форму возил. Ребята таскали все сами. И баулы с клюшками, и точильные станки в больших ящиках. Так Сашка был такой парень, что его не надо было заставлять. Свои вещи отнес, вернулся, клюшки отнес, снова пришел. Его даже просить не надо было – сам бежал! И снова приходил: «Владимир Георгиевич, все? Больше ничего не надо?» Это родительское воспитание, однозначно. Тогда мы с папой и мамой Овечкина общались постоянно. За уникальное здоровье он должен сказать им спасибо!

По рассказу Семенова, в те времена Александр больше бросал кистевыми – ведь чтобы нарабатывать щелчок, кто-то должен подносить ему снаряды, а он для такой чести был еще слишком юн. При этом – уже выделялся своими физическими данными. Высок, накачан, «и ручищи были уже подходящие, и ножищи». Играл он в «Динамо» тогда под 32-м номером, и Семенов объясняет это так:

– Думаю, какой свободный был – такой и дали.

4 февраля 2002-го, в день ухода Семенова с поста главного тренера, произошел случай, который тренер вспоминает до сих пор.

– Это мне до сих пор греет душу. Меня отправили в отставку, на базе в Новогорске было собрание, я попрощался с игроками. Позже спускаюсь вниз – а там стоит Сашка, у него слезы на глазах. «Владимир Георгиевич, извините, что не смогли вам помочь». Мне было так приятно! Никто больше не стоял – только он. Единственный.

В то время у Саши был переходный возраст, время в России было в бытовом плане неспокойное – в том числе и на окраинах Москвы творилось разное. Потянуть юного человека могло в разные стороны. Но, по словам Татьяны Николаевны, никаких неприятных историй или сомнительных друзей у сына не было.

– Нет! – возмущается даже одной мысли об этом мама. – Для чего же тогда все это делалось, для чего и он, и мы столько времени и сил прикладывали?! Чтобы потом все это спустить? У него всегда была мечта – играть в НХЛ. И Саша последовательно шел к этой цели, а мы ему в этом помогали. Он до своего отъезда за океан всю зарплату и премиальные – в общем, все деньги – всегда отдавал домой.

Подростковые проказы у Александра были совершенно невинными. Когда-то его первая учительница Неля Бетретдинова рассказывала моему коллеге Сергею Шачину: «Как только звенел звонок с урока, он мигом выбегал из класса, падал на колени и таким манером пролетал по коридору. Вот Саша Овечкин в этом весь».

Будь где-нибудь рядом заградительное пластиковое стекло с хоккейной арены, на которое можно было бы прыгнуть с разбега – нет сомнений, что он сделал бы и это. И еще придумал бы что-нибудь учудить – как спустя много лет, когда он прокатился по нью-йоркскому Бродвею на «Замбони», комбайне для заливки льда.

Учителя относились к его шалостям снисходительно, поскольку никакой токсичности в них не было и других он не баламутил, с толку не сбивал. Та же самая Неля Равилевна, по воспоминаниям мамы, назначала первым уроком что-нибудь попроще – рисование или труд, и делалось это «под Овечкина». У него в семь утра была тренировка, и он успевал только ко второму уроку.

Главное же в том, что для Овечкина – хоть маленького, хоть подростка, хоть юноши – развлечения были лишь дополнением к хоккею. Совсем их не быть не могло – все-таки мальчишка, спортивный и активный, энергии полно. Но девяносто процентов ее уходило на главное. И Зинэтула Билялетдинов, один из важнейших тренеров в жизни Саши, подчеркивает, что даже в опасном возрасте, когда вокруг восходящей звезды начинают виться стаи друзей-нахлебников, которым лишь бы потусоваться со знаменитостью, Александр на такие вещи не отвлекался. Хотя тут надо и о маме вспомнить – появись такая компания даже где-то на горизонте, она бы ее со свету сжила.

– Он был предан хоккею, как фанатик, – вспоминал Билялетдинов. – Мог тренироваться с утра до вечера, его надо было выгонять со льда. Нагружал себя достаточно. Поэтому и достиг таких вершин – за счет работы, труда, а не только таланта. И не шалопай был, серьезный парень, с уважением относился к тренерам.

* * *

В 2019 году, вскоре после того как Овечкин превзошел Сергея Федорова и вышел в