Мир в XX веке: эпоха глобальных трансформаций. Книга 1 - Коллектив авторов

Один из министров правительства, назначенного путчистами, Антониу де Оливейра Салазар, до того момента профессор экономики, занялся воплощением на практике своих теоретических познаний. Сторонник государственного дирижизма и социальной доктрины католицизма, он добился внутриполитической стабилизации и сократил до минимума бюджетный дефицит. Став впоследствии премьер–министром, Салазар осуществил ряд крупных инфраструктурных проектов, обеспечил себе долговременную поддержку армии и церкви и оставался у власти вплоть до 1968 г. В эти годы в Португалии подавлялась оппозиционная деятельность, а вся полнота власти находилась у правительственной партии «Национальный союз».

Восточная Европа в 1920‑е годы

По итогам Первой мировой войны восточноевропейский политический ландшафт отличало значительно большее разнообразие, чем до 1914 г.: на территориях четырех бывших империй — Австро–Венгерской, Османской, Российской и Германской — отныне помещалось 12 средних и малых государств — Финляндия, Эстония, Латвия, Литва, Польша, Чехословакия, Венгрия, Румыния, Болгария, Югославия (до 1929 г. — Королевство сербов, хорватов и словенцев), Греция и Албания. Все эти весьма различные державы были молодыми и неокрепшими, включая те из них (Греция, Румыния, Болгария и провозгласившая независимость в конце 1912 г. Албания), что имели свою государственность до начала мировой войны. Их объединяло прежде всего то, что право на существование на карте Европы они получили от победивших великих держав в рамках Версальско–Вашингтонской системы международных отношений.

Само по себе обретение независимости уже было большой геополитической удачей по сравнению с тщетными усилиями в том же регионе так называемых формирующихся государств (Украинская держава гетмана Скоропадского, Белорусская народная республика, Украинская народная республика, Западно–Украинская народная республика, Венгерская и Словацкая советские республики), просуществовавших совсем недолго и не признанных победителями в войне, или на фоне отсутствия после 1918 г. малейшей реальной возможности для создания собственного государства у ряда сложившихся наций (хорваты, словенцы).

Самим же политикам Восточной Европы казалось, что их послевоенная державность является естественным продолжением древних и средневековых государственных традиций, хотя в реальности они к началу 1920‑х годов пытались проводить куда более современную политику, сочетавшую ценности XIX столетия как «века национализма» и обещания социальных реформ в интересах «всего народа». Ставка на национализм оказалась ошибочной — в первую очередь потому, что большинство государств региона оказалось многонациональными, а рецепта эффективной политики в отношении этнических меньшинств так и не было выписано, несмотря на многочисленные документы Лиги Наций по этому вопросу. Обещания в социальной сфере в условиях колоссальных послевоенных трудностей в экономике почти повсеместно, за исключением Чехословацкой республики (ЧСР), были далеки от действительности. Избранная практически повсюду в Восточной Европе в качестве стартовой площадки для послевоенной государственности модель парламентской демократии также не оправдала возлагавшихся на нее надежд, опять–таки за исключением ЧСР.

Уже в 1920‑е годы все 12 стран Восточной Европы оказались в своеобразной «мертвой зоне» европейской политики — это произошло в условиях, когда США ушли из Европы, а декларированная победителями в войне, прежде всего Францией, идея «санитарного кордона», который был призван сдержать рост могущества Советской России и Германии, провалилась уже к 1920 г., после передачи ЧСР спорной с Польшей территории Тешинской Силезии. Польско–чехословацкий конфликт и более десятка других противоречий между странами региона оказались принципиально нерешаемыми в течение всего межвоенного периода. Союзные отношения среди государств Восточной Европы были скорее исключением (оформившаяся с 1920 г. так называемая Малая Антанта в составе Чехословакии, Румынии и Югославии; Балтийская Антанта 1934 г. как альянс Эстонии, Латвии и Литвы; не реализованная договоренность 1934 г. о создании Балканской Антанты из Греции, Югославии, Румынии и Турции). В итоге ни немногочисленные союзники, ни Антанта не могли стать для молодых государств надежной точкой опоры, вследствие чего и внутреннюю, и внешнюю политику им с первых лет независимости пришлось выстраивать самим, начиная, как это случилось, к примеру, с Польшей, Литвой или Албанией, с многолетних усилий по оформлению собственных границ и их международному признанию.

После Первой мировой войны оказались неприменимыми на практике и традиционные идеологические конструкции, в том числе идея славянского единства, вполне актуальная до начала 1910‑х годов в обновленном варианте «неославизма». 4 из 12 государств региона были славянскими, в том числе самая крупная из них по площади Польша (388,6 тыс. кв. км) и третья по этому показателю Югославия (248, 7 тыс. кв. км), однако проявления солидарности славян на пространстве Восточной Европы просматривались гораздо реже, нежели геополитические противоречия между ними.

Межвоенная Польша, известная также как II Речь Посполитая (в качестве преемницы ушедшей в историю в 1795 г. I Речи Посполитой), состоялась как одно из самых крупных европейских государств того времени. Но первоначальная эйфория от обретения независимости спустя 123 года уже в конце 1918 г. переросла в разочарование, вызванное осознанием того, что признание победителями в войне государственного статуса Польши не означало легитимации какого–либо варианта ее государственных границ и необходимость прибегать в этом вопросе к силовому решению. В итоге на оформление рубежей II Речи Посполитой ушло три года — с конца октября 1918 по октябрь 1921 г.

Формирование государственной территории проходило в условиях острейших внутриполитических споров, в первую очередь между сторонниками Ю. Пилсудского, назначенного 11 ноября 1918 г. командующим вооруженными силами и 14 ноября временным начальником государства, и национал–демократами во главе с Р. Дмовским, имевшими опыт дипломатической работы в эмиграции в деле возрождения Польши. Примечательно, что режим парламентской демократии был внедрен в государстве намного раньше установления его границ — уже в феврале 1919 г. собрался Законодательный сейм, который принял так называемую Малую конституцию, определившую полномочия парламента, правительства и начальника государства. 17 марта 1921 г. была принята постоянная конституция Польши, провозглашавшая республику и принадлежность верховной власти народу. Центральное положение в системе власти занимала нижняя палата парламента — сейм, утверждавший правительство; полномочия президента Польши были серьезно урезаны.

К моменту принятия конституции борьба за границы Польши была в основном завершена. 18 марта 1921 г. в Риге был подписан мирный договор, завершивший польско–советскую войну (боевые действия между сторонами фиксировались уже с начала 1919 г.). Не имевший никакого военного образования Пилсудский проявил себя неплохим военным стратегом в ходе сражения под Варшавой в августе 1920 г., окончившегося наступлением польской армии, позволившим существенно расширить восточные рубежи Польши. Он оказался и не менее ловким дипломатом, удержавшимся в 1919 г. от сотрудничества с А. И. Деникиным во время наступления белых армий на Москву и избежавшим в итоге неминуемых территориальных потерь в случае реализации концепции «единой и неделимой России».

В октябре 1920 г. с подачи Пилсудского была успешно опробована геополитическая технология: его соратник Л. Желиговский вооруженным путем захватил Вильно и округу, провозгласив здесь квазинезависимое государство Срединная Литва, после референдума 1922 г. вошедшее в состав Польши. Такое изменение границ было признано Антантой уже в марте 1923 г., несмотря на прежние решения о закреплении