Семь свитков из Рас Альхага, или Энциклопедия заговоров - Сергей Анатольевич Смирнов

-Ты, конечно же, прав, мой мудрый и бесценный брат,- покорно проговорила она.

На исходе десятого дня мы достигли ворот Коньи.

Я показал стражникам тангэ, данное мне рыцарем Эдом на подержание. Они мрачно переглянулись между собой, и старший изрек:

-Ты проезжай, а за этого воробья,- и он указал копьем на маленького "герольда", сидевшего позади меня на моем коне,- два дирхема.

-Два дирхема за "Сокола с горы альДжуди"!- вознегодовал я.- Да упадет небо на мою голову, если я отдам два дирхема! Ему цена - все золото Египта! Бери коня!

И я потянул за уздечку второго жеребца.

-Коня?!- обомлел привратник. Когда мы въехали в город, Акиса, обернувшись назад, крикнула юношеским голосом:

-В первую стражу мой господин принесет два дирхема и купит твоего коня!

Признаюсь, что так я и поступил, но до того часа произошло еще немало важных событий.

Сначала железный крест Ордена бедных рыцарей Соломонова Храма разделился надвое, пропуская нас во двор обезлюдевшей капеллы: в кузнице и других службах уже не горело огней, и ниоткуда не доносилось звуков мирного вечера.

-Как здоровье контура?- задал я приору единственный и самый главный вопрос.

-Благодарение Всевышнему, жив,- крестясь и вздыхая, отвечал приор,- жизнь теплится в нем, как огонек на фитиле, но, опасаюсь, мессир, что масла осталось только на донышке.

-Я привез того, кто наполнит светильник до краев,- твердо обнадежил я приора.

-А кто этот человек?- шепотом спросил приор.- Он слишком молод для искусного врачевателя.

-И тем не менее, он - лучший целитель ран, нанесенных в сражениях доблестным рыцарям,- уверил я его.

Фьямметта встречала нас на пороге братского жилища, раскрыв от изумления свой прелестный ротик.

Без всяких слов я дал ей понять, что здесь не место для радостных приветствий, и мы поспешили наверх, в отведенную для Фьямметты келью.

Раскрыв свой прелестный ротик еще шире, Фьямметта наблюдала за тем, как Акиса снимала свой ассасинский тюрбан, обнажая лицо и черное богатство своих волос, украшенных золотыми нитями смерти.

-Знакомьтесь, сударыня, с моей кровной сестрой,- невольно сдерживая улыбку, сказал я.

Ошеломленная Фьямметта переводила взгляд то на Акису, то на ее новоиспеченного братца, то - на мою расцарапанную шею и опухшие губы, то - на украшенный ссадиной лоб Акисы.

-Кровная сестра?- наконец пролепетала она.- Вы никогда не говорили мне, мессер, что у вас есть сестра.

Акиса не понимала потоскански, но зато, по старой привычке, быстро, куда быстрее меня, догадалась, что надо делать, и, распустив тесемки аметы, обнажила грудь. Я торопливо задрал вверх свою сорочку.

Тут Фьямметта встрепенулась и обхватила голову руками.

-Вот так чудеса!- радостно воскликнула она.

-Это еще только полчуда,- заметил я,- а настоящее чудо нам только предстоит устроить и - чем скорее, тем лучше.

-Значит, вы, мессер, хотите сразу представить невесту жениху?- озабоченно спросила меня Фьямметта.- Тогда ее нужно поскорее одеть достойным образом. Я думаю, вашей сестре мое новое платье будет как раз впору.

-Какое "новое платье"?- пришла и моя очередь изумиться второй половинке чуда.

Оказалось, что Фьямметта уже успела побывать у венецианских торговцев и - в счет моего годового дохода порядком разорить и без того разоренную капеллу.

Пока дамы, "беленькая" и "черненькая", занимались самыми важными и самыми тайными женскими делами, я проник в оружейный подвал капеллы и не обнаружил там ничего, кроме копий и луков, составлявших обычное вооружение тюркоплиеров. Лукто мне и был нужен. При свете масляного огонька я тонким каламом начертал на крохотном кусочке пергамента две звезды и два арабских слова: "ЗАТМЕНИЕ МИНОВАЛО". Затем подобрал стрелу с белым оперением и, привязав к ней пергамент, незаметно для приора выбрался на задний двор.

От такой беззлобной лжи, которую вполне можно было бы считать правдивее многих королевских, тамплиерских и ассасинских правд, священный кипарис, как мне показалось, даже не содрогнулся.

Лук я вернул на место и, зайдя на обратном пути к усердно молившемуся приору, еще раз бесстыдно встревожил его сердце, теперь - такими словами:

-Мессир приор, я слышал какой-то стук на заднем дворе, но никого там не заметил. Как вы думаете, что бы это могло быть?

Зато мое собственное сердце едва не выскочило из груди, когда я увидел своих дам, "беленькую" и "черненькую", блиставших красотой и роскошными одеждами.

-Пора,- еле переведя дух, сказал я им.- Комтур, конечно же, услышал, что я вернулся и вернулся в срок. Лишние волнения могут плохо отразиться на его здоровье.

Сдерживая самый греховный смех, мы подобрались к келье умиравшего комтура, и я, гордо и важно распрямившись, вошел к нему твердым шагом.

Рыцарь Эд де Морей был бледен и худ, но я не мог позволить себе никакого сочувствия.

-Брат комтур, я рад, что ты сдержал свое слово,- громогласно изрек я.- Он пришел.

-Кто?- с трудом вздохнув, тихо вопросил комтур.

-Посланный к тебе ангел,- отвечал я.

И с моим последним словом в келье появилась Акиса, накрытая с головы до самых колен легкой пеленою.

Глаза комтура блеснули, и он, в изумлении подняв голову, спросил меня внезапно окрепшим голосом:

-Ангел смерти?

-Его назначение, брат, зависит от твоей собственной воли,- весело проговорил я и быстрым движением сорвал с Акисы пелену.

Комтур содрогнулся. Его лицо внезапно побагровело и покрылось крупными каплями пота. Он откинулся на войлочное подголовье и шумно вздохнул, а вернее зарычал, словно утомленный тяжелой охотою лев.

-Мессир Посланник!- донесся из-за двери испуганный голос приора.

-Мессир приор, прошу вас подождать всего несколько мгновений!- отвечал я ему и, придав себе еще более величественный вид, для чего я даже подтянулся на носках, возгласил: - Ныне ввиду отсутствия Великого Магистра Ордена я, как Посланник Удара Истины и явленный Великий Мститель, волею, данною мне "Священным преданием" братьев, чаявших Истины, объявляю Румскую капеллу Ордена бедных рыцарей Соломонова Храма достойно исполнившей свое предназначение и потому подлежащей окончательному исходу из области временного земного устроения в область вечного духа. Волею Посланника Удара Истины и властью "Священного предания" я объявляю рыцаря Эда де Морея освобожденным от звания комтура Конийской, или Румской, капеллы Ордена Соломонова Храма, а также от обета безбрачия.

-Святые исповедники!- раздался за дверью дрожащий голос приора.- Мессир Посланник, умоляю вас! Великая новость!

-Что ты делаешь, брат?! Что ты делаешь?!- обливаясь жарким потом человека, уже побеждающего смерть, шептал тем временем рыцарь Эд де Морей.

-Волею Посланника Удара Истины,- непоколебимо продолжал я,- объявляю помолвку рыцаря Эда де Морея с госпожой Акисой, урожденной графиней де Ту, принцессой ассасин