Серые кардиналы советской эпохи - Валерий Владимирович Пирогов

Выборы Андропова, Черненко и Горбачева проходили по одному сценарию, который назвать чисто демократическим, даже по меркам советской демократии, вряд ли возможно. Мало того что в этом никак не участвовали все советские люди, рядовые коммунисты и члены ЦК КПСС.

Даже некоторые члены Политбюро не знали о реальных кандидатах на пост Генерального секретаря ЦК КПСС. Хотя интриги и сговор высшей партийной элиты и серых кардиналов власти шел задолго до этого, а особенно активно накануне и сразу после кончины смертельно больных вождей. При этом сторонники одного претендента на власть чаще всего объединялись вокруг лидера, реально обладавшего «административным ресурсом» власти и пользующегося поддержкой армии и спецслужб.

Это отчасти напоминало сговор партноменклатуры и КГБ накануне отстранения от власти Хрущева, но тогда все члены Политбюро и большинство членов ЦК знали о планах заговорщиков и поддерживали их. Но главное в этом случае при смене власти в партии и в стране — идеологию и общественный строй менять никто не собирался…

Однако во время смены власти после смерти Брежнева, Андропова и Черненко, борясь за власть вначале внутри Политбюро, а на последнем этапе — с двумя или тремя реальными кандидатами, преемники уже планировали сменить большинство партноменклатуры, провести перестройку идеологии, экономики и общественной жизни в СССР путем конвергенции с Западом, о чем не знали или с чем были не согласны другие члены Политбюро.

Более того, в результате сговора, организованного Примаковым, на стороне Андропова выступил не только маршал Устинов, но и Громыко, который, согласно достигнутой договорённости, стал председателем Президиума Верховного Совета СССР. При этом Андропову помогал не только КГБ, но его агент — глава кремлевской медицины Чазов. Это уже почти в точности копировало заговор Маленкова, Берии и Хрущева против Сталина.

(На протяжение всей тысячелетней истории человечества роль лекарей при правителях была важной, но в моменты после их смерти становилась сомнительной. Это не медицинский, но исторический и политический факт.

Однако в случае с Андроповым можно смело утверждать, что человеческие симпатии Чазова всегда были только на стороне Андропова, с которым его связывала, кроме всего прочего (агентурного), личная дружба.

Более того, по просьбе Андропова после его смерти Чазов находился на связи по вопросам состояния здоровья руководителей государства не у Черненко, а уже у Горбачева. Это давало коварному и амбициозному Михаилу Сергеевичу существенные козыри в борьбе за власть…)

После смерти Андропова Черненко, наоборот, стремился вернуться, если не к сталинскому периоду развития страны, то к модернизированному периоду правления Брежнева. При этом он и его соратники в Политбюро и ЦК предполагали, что Горбачев будет следовать планам Андропова на конвергенцию с Западом, причем более радикально и любой ценой.

Они смогли временно не допустить прихода к власти в стране Горбачева, «перестройщиков» и агентов влияния Запада. Поэтому 13 февраля 1984 года генеральным секретарём был единогласно избран Черненко. На пленуме никто не возражал против его кандидатуры и не предлагал другие.

Хотя реальным кандидатом был Громыко. Накануне четыре члена Политбюро: Устинов, Тихонов, Громыко и Черненко — встретились, чтобы обсудить предстоящие выборы генсека. Громыко мог поддержать Тихонов, но Устинов считал, что, учитывая характер, ставить Громыко было нельзя. Поэтому Громыко предложил кандидатуру Черненко, и все с ним согласились.

Устинов даже хотел предложить кандидатуру Горбачева, но понял, что Тихонов и Громыко его не поддержат, поэтому предложил компромиссную личность — больного Черненко, который пробудет в этой должности недолго. Все согласились, потому что при слабом Черненко они укрепят свое положение и получат большую самостоятельность, особенно Тихонов.

Получилось то, что получилось. Устинова, который хотел предложить на пост генерального Горбачева, не стало, однако его в 1985 году предложил Громыко. Следовательно, Горбачев мог стать во главе СССР на год раньше, а его избрание в переродившейся после смерти Брежнева партийной элите было уже предрешено.

Альтернативой Горбачеву мог стать только Громыко, если бы он разочаровался в нём тогда, а не четыре года после его избрания. Но история не имеет сослагательно наклонения. К власти в стране при помощи сговора, интриг и симпатий (искренних или корыстных?) Чазова пришел Великий Советский Реформатор, который разрушил СССР, коммунизм и КПСС, которая избрала его сначала генсеком, а потом президентом. Но Чазова он тоже уволил…

Горбачев

Настоящих буйных мало…

В. Высоцкий

В СССР это было верно даже для сумасшедших домов. Но революции выносят на поверхность общества столько человеческого мусора, что многие ранее тихие и незаметные существа превращаются в неистовых борцов со всем, что им попадается на пути.

Однако в годы перестройки многие амбициозные, но бесталанные и неудачливые люди из вторых и третьих рядов политиков и интеллигенции, ранее осторожно ворчавшие на кухнях, но пассивно реагировавшие на происходящее, мгновенно превращались в агрессивных политиканов и звали на баррикады.

Однако главными безумцами, затеявшими перестройку, были супруги Горбачевы — генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Сергеевич и его демон и серый кардинал Раиса Максимовна, которая, по признанию Горбачева, всегда подталкивала его к принятию самых радикальных политических решений силой своего ума и воли, как жена Сахарова Елена Боннэр влияла на великого ученого убеждением и физической силой.

Один из главных серых кардиналов ХХ века Киссинджер после развала СССР заявил, что Рейган и Горбачев верили в свою конечную победу. Однако существовала принципиальная разница между этими двумя столь неожиданными партнерами: Рейган понимал, какие силы движут его обществом, в то время как Горбачев абсолютно утратил связь со своим обществом. Оба лидера взывали к самому лучшему, что они считали в своих системах.

Но если Рейган высвободил дух своего народа, открыв шлюзы инициативы и уверенности в себе, то Горбачев своими громкими лозунгами и призывами к реформам, которые, как оказалось, вели по намеченному