Фронтовой дневник (1942–1945) - Василий Степанович Цымбал

В прошлом масса растраченных впустую лет и множество ошибок! В душе пепел, зола и горький дым воспоминаний! В будущем безрадостная и бесприютная старость!

26 февраля 1945 г.

Турция захотела участвовать в международной конференции по вопросу послевоенного устройства мира. Три союзных державы предъявили ей требование, что это возможно только в случае, если Турция объявит войну Германии и Японии. Турция объявила войну. Конечно, она будет воевать только морально и геополитически, как Иран, но все же это плюс для СССР и союзников – некоторый щит от ножа в спину.

Сегодня приехал Вахтеров и привез табак, по 100 гр. праздничной водки и мои документы о работе в Ейске. Водку мы выпили с удовольствием (жаль, что мало!), табак курили с наслаждением, а вот документы пока у меня будут лежать лишним грузом, до конца войны.

1 марта 1945 г.

События приходят всегда неожиданно. Позавчера капитаном было отдано распоряжение – доставить провод на двух лошадях.

Это была для нас задача. На стоявшую у нас аверкиевскую Белку не было упряжи и дуги. И вот Вахтеров и Саша Букатов начали все это сооружать. Старый хомут был найден где-то на чердаке, упряжь кое-как сделали из веревок. Но самое трудное – это дуга. В Германии ездят без дуг, и найти ее здесь просто невозможно. И вот Саша Букатов вспомнил, что на строительствах НКВД, где он отбывал заключение, з/к сами мастерили эрзац-дуги. И Саша смастерил ее. Дуга имела вид буквы А: две палки врезываются друг в друга вверху и скрепляются гвоздем, ниже так же врезывается распорка. Дуга была готова. Тут встал вопрос: кому же ехать на Белке с этой дугой?

Тяжелый жребий пал на меня. Вчера мы отправились: впереди Вахтеров на Кукле, за ним я на Белке. Из-за этой «дуги» я стал посмешищем для всех встречных. Вначале, краснея, я пытался объяснить, почему такая дуга. Это не принималось в резон, и люди продолжали смеяться. Потом я стал просто отворачиваться, встречая людей, и делал вид, что не замечаю насмешек. Но дело было не только в дуге. Сама телега тоже имела печальный вид. Одна оглобля была лопнувшей, обмотана фрицевским мундиром и поверх скреплена проволокой. Переднее колесо справа не держалось и несколько раз по дороге слетало, т. к. гайки были с сорванной резьбой. Лопались проволочные тяжи, т. к. регулировщики не давали возможности ехать по шоссе и прогоняли на обходные пути, которые пролегали среди полей и были настолько грязны, что иногда грязь вливалась в ступицы. Но самое главное – это Белка. Ей уже лет 20, и она еле передвигается. К этому ее еще приучил Аверкиев, который любит ездить шажком. К тому же она еще хромала на левую заднюю ногу. Я пытался погонять ее кнутом. Это не помогало. Бил ее палкой. Это тоже было бессмысленно. Некоторый успех имели выстрелы, которые я делал из винтовки время от времени. Но не мог же я беспрерывно стрелять! Я сделал кнут из кабеля. Ставши на колени, беспрерывно дергал за вожжи, одновременно лупил ее кнутом. Мне было жарко. Я со злости кусал себе губы и в конце концов дошел до такого состояния, что стал думать: «Если бы я знал, что отделаюсь месяцем гауптвахты, я бы с удовольствием застрелил эту сволочь».

Часов в 10 вечера мы добрались до города Тапиау358, где располагалось наше хозяйство, покрыв, таким образом, расстояние в 45 км.

Взорванный мост достраивался. Нам нужно было переправляться через реку Прегель по временному мосту, у которого по обеим сторонам была ужасная грязь и «пробка» от застрявших машин. Мы дождались очереди и поехали. На середине моста у Вахтерова лопнули тяжи, и нас чуть не сбили в реку машины. Кое-как мы съехали в самую грязь. Вахтеров в темноте стал чинить тяжи. Чинил примерно час. Наконец, мы поехали. Вахтеров вскоре скрылся из виду, моя же Белка не хотела везти, и я не знал, куда ехать. Наконец, с большим трудом выбрался из этой грязи и стал подниматься в гору, чтобы въехать в город. Впереди слева я услышал голос Вахтерова. И вот на этом промежутке Белка не захотела идти влево. Я ее влево, а она, проклятая, вправо. Я уже дошел до такого состояния, что чуть не упал в обморок. На помощь пришел Вахтеров и какой-то проходящий боец. Общими усилиями мы направили это отвратительное животное по правильному пути.

И вот я в г. Тапиау. В роте произошли внезапные изменения. Вчера слишком долго исправляли повреждение на участке 4‑го взвода, так что даже генерал приезжал. Кончилось тем, что снят Матаров, бывший за комвзвода, и уже сегодня откомандирован из части бывший заместитель комроты по техчасти лейтенант Медведев. Жаль Матарова. Он хороший и честный работник.

Мы, оказывается, уже принадлежим к 1‑му Прибалтийскому фронту.

Я получил продукты, и завтра с утра мы с Вахтеровым уже на Кукле отправляемся обратно. По улицам под охраной одного бойца ходят немецкие девушки лет по 15–16 и убирают всякий мусор. Другие сотнями гонят в Россию коров и баранов.

Здесь я узнал из газеты, что 25 февраля умер Алексей Толстой. Читал интересную статью И. Эренбурга «В Германию» («Красная звезда» за 22, 23 и 25 февраля), в которой он описывает Восточную Пруссию и все те места, где был и я. Статья верная. Эренбург только не освещает одного вопроса. Да это, пожалуй, и не надо.

3 марта 1945 г.

Установившаяся ранняя весна внезапно растоптана еще не ушедшей зимой, снежной и суровой. Вчера, пока мы с Вахтеровым ехали долгих 45 км на Кукле из Тапиау в Левиттен, погода издевалась над нами сколько хотела.

Солнце несколько раз пыталось обогреть нас, но обнаглевший ветер начинал свирепо дуть то с той, то с другой стороны, нагромождая мрачные, как сажа, и огромные, словно горы, тучи одна на другую, в которых пропадало солнце, не оставляя на небе светлого пятна.

Дорога извивалась причудливо, как все дороги Германии, и свирепый ветер норовил нам напакостить прямо в глаза. Он беспрерывно сыпал нам в лицо крупу, которая рассекала лицо, хлестала по щекам и глазам, словно кнутом. Когда ветру казалось это недостаточным, он развязывал среди туч какие-то невидимые мешки и сыпал оттуда крупным и липким снегом. Потом он гнал нам в лицо снежную пыль и дорожную грязь и совершенно ослеплял, так что невозможно было следить за дорогой и проходящими