Жуков. Танец победителя - Сергей Егорович Михеенков

Вскоре после Парада и торжественного приёма в Кремле Жуков устроил семейную вечеринку у себя на даче в Сосновке. Было много друзей. Повеселились на славу. Произносили тосты, пели, танцевали. Среди гостей были генерал Крюков с женой Лидией Руслановой.

Со Сталиным на Параде Победы. Москва.

[Музей Г. К. Жукова]

Жуков был рад за друга: Крюков наконец-то обрёл семейное счастье и не сводил глаз со своей избранницы. Русланова с нескрываемым удовольствием наслаждалась положением генеральши. Это был её четвёртый брак, и, как оказалось, по-настоящему счастливый. Поздняя любовь, которая бывает самой крепкой и верной.

Русланову попросили спеть. Она спела, а потом сказала, что устала, что без аккомпанемента тяжело. И тут Жуков взял баян и лихо растянул меха. Певица встрепенулась. Запела. Он ей стал подпевать. Так, дуэтом, и довели песню до конца. Русланова дружески похлопала его по плечу и сказала:

– Для маршала очень даже неплохо.

«Запомнилась мне эта вечеринка ещё и потому, – вспоминала Элла Георгиевна Жукова, – что на ней произошёл эпизод, который потом злонамеренно использовали недруги отца. Во время застолья, после того как были произнесены главные тосты за Победу, за отца и его боевых соратников, встала Русланова. Я очень любила эту совершенно уникальную женщину с её широкой натурой, весёлую, остроумную, по-особому величественную. Она как бы над всеми возвышалась. Я слушала её с особым вниманием. Лидия Андреевна сказала, что государство по заслугам оценило полководцев, защитивших нашу родину и разгромивших врага, но очень жаль, продолжала она, что никто не додумался учредить орден, которым бы награждали жён полководцев за их терпение и мужество, с которым они ещё с молодых лет делили с мужьями тяготы походной жизни, за страдания, которые они испытывали, переживая за мужей, подвергавшихся ежеминутной опасности на полях сражений. Но я считаю, сказала в заключение Лидия Андреевна, что имею право наградить жену первого полководца – Александру Диевну, с честью вышедшую из всех испытаний. С этими словами она извлекла не то из кармана, не то из маленькой сумочки брошь в форме звезды и приколола её маме на грудь. Потом объяснила, что брошь эта имеет не столько материальную, сколько историческую ценность: в своё время она принадлежала Наталье Николаевне Пушкиной. Лидии Андреевне удалось уговорить владельцев, передававших звезду из поколения в поколение, расстаться с нею, назвав, кому она предназначает её в подарок. Помню, как засмущалась мама, принимая бесценный дар, как бережно хранила его, хотя и давала мне в руки всякий раз, когда я просила полюбоваться.

Но реликвия недолго хранилась в нашей семье. Когда начались унизительные гонения на отца, в ходе одного из обысков она была конфискована как «незаконно приобретённая». После этого следы броши теряются. Насколько мне известно, она не значилась в описи конфискованного имущества, которую отцу показали, когда он уже был министром обороны. Ему тогда советовали поднять вопрос о возвращении незаконно изъятого, но он отказался. «Не хочу ворошить прошлое», – сказал он тогда дома.

Теперь, когда опубликованы многие архивные материалы о незаконных репрессиях, стало известно, что факт дарения броши жене Жукова инкриминировали арестованному генералу В. В. Крюкову с искажением мотивов и обстоятельств поступка. <…> Между тем интересно было бы узнать, где же всё-таки звезда Натальи Николаевны Пушкиной? В чьём кармане она оказалась и кто носит её без зазрения совести?»

Вот так мы постепенно входим в очередную непростую тему, в «трофейную» историю, а точнее, в «трофейное дело». Но, уступая хронологии, с трофеями пока повременим.

Комендантом Берлина Жуков назначил командующего 5-й ударной армией Берзарина. Он хорошо знал личные качества одного из лучших своих генералов и, напоминая Берзарину о его долге, писал в директиве уже не военным языком: «Мы ожидаем, что в каждом работнике нашей берлинской комендатуры сплетутся в тугой узел все высокие нравственные понятия: долг, порядочность, воля, доброта».

Постановление ГКО СССР № 8450 о снабжении населения и налаживания городского хозяйства Берлина. 8 мая 1945 г.

[РГАСПИ]

Приказ командующего Г. К. Жукова о пресечении мародерства, насилия и других преступлений в отношении немецкого населения. 25 апреля 1945 г.

[ЦА МО]

У победившей армии появились новые задачи: удержать войска от мародёрства и насилия по отношению к германскому населению, наладить жизнь города, накормить жителей и прежде всего детей.

Ещё до отъезда в Москву, 31 мая, Жуков подписал распоряжение, в котором говорилось: «Организовать снабжение молоком детей до 8-летнего возраста за счёт:

а) использования молочных ресурсов пригородов БЕРЛИНА в количестве ежедневно 70 000 литров молока;

б) передачи из трофейного скота 5000 голов дойных молочных коров для размещения на молочных пунктах в районах гор. БЕРЛИНА.

2. Обязать зам. командующего по гражд. Администрации тов. СЕРОВА:

а) закрепить для поставок гор. БЕРЛИНУ свежего молока следующие пригородные районы: ШПАНДАУ – 3000 литров ежедневно, НАУКЕН – 7000 литров ежедневно, НОЙРУПИН – 30 000 литров ежедневно, ГАТЕНОВ – 15 000 литров ежедневно, ВЕСТХОВЛЬДЛАНД – 15 000 литров ежедневно.

Итого: 70 000 литров ежедневно»[197].

Как видим, именно советские методы продразвёрстки, отработанные в период военного коммунизма на родине, помогли Красной армии справиться с голодом среди мирного населения Берлина в первые месяцы после войны и спасли многих берлинцев от ужасов голода.

Глава вторая. Война окончена – готовься к войне

1

Главным партнёром и соперником по работе в Контрольном совете по оккупации Германии у Жукова был Эйзенхауэр. Первое заседание Контрольный совет провёл 5 июня 1945 года. Перед началом заседания Эйзенхауэр вручил Жукову высшую воинскую правительственную награду США – медаль Почёта.

Эйзенхауэр высоко ценил полководческий дар Жукова и ставил его первым среди военачальников Второй мировой войны. По его мнению, именно Жуков «имел самый большой опыт руководителя величайшими сражениями, чем кто-либо другой в наше время». «Совершенно очевидно, – впоследствии написал Эйзенхауэр о Жукове, – что он был величайшим полководцем».

У этой явно дипломатической дружбы, конечно же, не лишённой уважения солдата к солдату, была и подоплёка. Уже тогда среди близких ему людей будущий президент США говорил: «…мой друг Жуков будет преемником Сталина, и это откроет эру добрых отношений».

В «Воспоминаниях и размышлениях» маршал писал: «Вначале беседа шла вокруг минувших событий. Д. Эйзенхауэр рассказал о больших трудностях при проведении десантной операции через Ла-Манш в Нормандию, сложностях по устройству коммуникаций, в управлении войсками, и особенно при неожиданном контрнаступлении немецких войск в Арденнах.

Г. К. Жуков вручает орден «Победа» Дуайту