Гражданин Бонапарт - Николай Алексеевич Троицкий

внешним сходством, психологизмом, яркой выразительностью. Таковы портреты Наполеона, его обеих законных супруг (Жозефины и Марии-Луизы), «польской жены» императора Марии Валевской, трёх братьев-королей (Жозефа, Людовика и Жерома), всех его сестёр (Полины, Каролины, Элизы) и «мамы Летиции», портреты наполеоновских маршалов (лучшие из всех известных) — Ж. Ланна, И. Мюрата (вот ещё один король), Л.Н. Даву, М. Нея и др.

Обласканный Наполеоном Жерар после реставрации Бурбонов, не в пример своему учителю Давиду, станет так же охотно писать портреты врагов Наполеона: российского императора Александра I, прусского короля Фридриха-Вильгельма III, членов семьи Людовика XVIII, который, кстати, в 1819 г. сделает Жерара бароном.

Примерно так же, хотя и с меньшим пиететом к Бурбонам эволюционировал в жизни и творчестве Антуан-Жан Гро (1771–1835) — кавалер ордена Почётного легиона при Наполеоне и барон (с 1824 г.) при Бурбонах. Один из самых авторитетных в наполеоновской Франции художников-баталистов, Гро восславил Наполеона в таких знаменитых полотнах, как «Бонапарт на Аркольском мосту» (1798 г.), «Бонапарт в госпитале чумных в Яффе» (1804 г.), «Наполеон награждает орденами Почётного легиона героев битвы при Арколе в Соборе инвалидов 15 июля 1804 г.» (1808 г.) и др. Он был лично близок к Наполеону и сам участвовал в Итальянской кампании 1796–1797 гг.: «Очень популярный в армии, — вспоминал о нём Стендаль, — Гро был едва ли не самым большим сорвиголовой»[1832].

В Салоне (художественной выставке) 1804 г. молодые художники украсили венком раму картины «Бонапарт в госпитале чумных в Яффе». «В этом генерале, возбуждённом и бледном, — читаем в «Истории XIX века» под редакцией Э. Лависса и А. Рамбо, — в обращённых к нему больных с воспалёнными глазами и покрытым язвами телом, среди живописной обстановки моря, парусов и трёхцветных знамён, они приветствовали зарю нового искусства»[1833].

При Бурбонах Гро хотя и станет бароном, но уже не создаст ничего равного его лучшим творениям времён консульства и империи.

Громко звучали тогда в Европе имена и таких учеников Давида, как Жан Батист Изабе (1767–1855) и Жан Огюст Доминик Энгр (1780–1867). Каждый из них написал портреты Наполеона из ряда лучших его портретов: Изабе — портрет первого консула (1802 г.), Энгр — два портрета, причём оба они («Первый консул» 1804 г., «Император на троне» 1806 г.) «поражают своим величием, почти византийским великолепием»[1834].

Молодой, но уже незаурядный художник Александр Эварист Фрагонар (1780–1850), сын великого мастера французской живописи XVIII в. Ж.О. Фрагонара, выставил в Салоне 1810 г. сразу три картины, заметно обогатившие наполеоновскую иконографию: «Победа при Аустерлице», «Встреча Наполеона и Александра I на Немане», «Наполеон у гробницы Фридриха Великого».

Орас (Гораций) Верне (1758–1836) был при Наполеоне официальным живописцем-баталистом и вполне оправдывал своё назначение. Его называют даже «историографом побед Великой армии»[1835]. Действительно, картины Верне с изображением битв при Маренго, Иене, Фридланде и др., кроме того, что они художественно выразительны, исторически достоверны. Наполеон очень ценил Верне и лично вручил ему орден Почётного легиона.

Верне был не только учеником Давида, но и учителем замечательного художника Теодора Жерико (1791–1824), который проникновенно изображал наполеоновских солдат и офицеров в картинах «Офицер конных егерей императорской гвардии, идущий в атаку» (1812 г.), «Раненый кирасир, покидающий поле боя» (1814 г.).

Ещё один маститый ученик Давида Анн-Луи Жироде (1767–1824) отдал дань наполеоновскому ампиру картинами «Оссиан[1836], встречающий тени французских воинов» (1802 г.) и «Наполеон принимает ключи от Вены 13 ноября 1805 г.» (1806 г.), а также менее удачными портретами Наполеона. В то же время он создал лучшее своё произведение, получившее мировой резонанс, — картину «Всемирный потоп» (1806 г.).

Из тех корифеев французской живописи, которые творили тогда независимо и особняком от Давида, самым выдающимся был Пьер Поль Прюдон (1758–1823). Он пользовался благосклонностью Наполеона, учил рисовать его вторую жену Марию-Луизу, был награждён орденом Почётного легиона. Прюдон ярко запечатлел не только «Триумф Бонапарта» (после Люневильского мирного договора 1801 г.), но и (аллегорически!) таинство брака Наполеона и Марии-Луизы в картине под названием «Бракосочетание Геракла и Гебы» (1810 г.), написал превосходные портреты Наполеона, его брата Жозефа, Марии-Луизы, герцогини де Монтебелло (жены маршала Ланна), Ш.М. Талейрана, несколько портретов Римского короля (малолетнего сына Наполеона).

Вне школы Давида создавал свои художественные памятники эпохи Пьер Нарцисс Герен (1774–1833). Среди них — большой холст «Бонапарт щадит мятежников Каира» (1806 г.), неоконченная картина «Смерть маршала Ланна» (1811 г.) и один из официальных портретов Наполеона.

Классик французской живописи XVIII века Жан Батист Грёз (1725–1805) тоже успел откликнуться на восхождение Наполеона одним из его официальных портретов («Наполеон Бонапарт — первый консул»).

Даже «первый живописец» испанского короля Карла IV великий Франсиско Гойя (1746–1828) причастен к наполеоновской теме, во-первых, потому что он какое-то время был «придворным живописцем Жозефа Бонапарта»[1837] (с 1808 по 1813 г. короля Испании), а главное, он художественно, но в публицистичной разоблачительно отобразил — на примере Испании — агрессивность войн Наполеона. Таковы его 82 офорта под названием «Бедствия войны» (с 1810 г.) и картина «Расстрел повстанцев в Мадриде в ночь на 3 мая 1808 года) (1814 г.).

Пожалуй, единственный крупный художественный талант Франции из плеяды современников Наполеона, кто даже не коснулся наполеоновской темы, — это Луиза Елизавета Виже-Лебрен (1755–1842), акад с 1783 г., почётный член Петербургской Академии художеств, роялистка по убеждениям, автор лучшего из портретов королевы Марии-Антуанетты. С 1795 по 1801 г. она жила в России, где писала портреты членов царской семьи, в том числе императора Александра I и его жены, императрицы Елизаветы Алексеевны, но в 1809 г. вернулась навсегда во Францию.

В искусстве скульптуры царил при Наполеоне (хотя и не столь абсолютно, как Давид в живописи) иностранец, сын итальянского каменотеса (!) из деревни Пассаньо, первый скульптор Европы в XIX в. Антонио Канова (1757–1822). Наполеон дважды очень настойчиво приглашал его в Париж на постоянное жительство, но тот бывал в столице Франции лишь наездами (хотя и подолгу) для работы над очередными заказами, предпочитая оставаться на родине, в Италии. Тем не менее сделал он для прославления личности, семьи и деяний Наполеона очень много, и все — на высочайшем уровне.

В 1802 г. Канова изваял бюст Наполеона — первого консула, который послужил ему основой для монументальной, высотою почти в 3.5 м и весом в 13 тонн, мраморной статуи «Наполеон в образе Марса-Победителя» (1811 г.). Стремясь придать этому образу античное величие полубога, если не самого Бога, Канова представил императора в «героической наготе» с атрибутами победы