Лейтенант Рощаковский – последний рыцарь российской империи - Владимир Виленович Шигин

Историк И.М. Дьяконов, находившийся в 1922–1926 годах в Осло вместе со своими родителями, сотрудниками советского торгового представительства, написал книгу о временах своей юности, проведенной в Норвегии. В книге упоминается, что во время своих визитов в Осло Рощаковский неоднократно посещал советское торговое представительство. Скорее всего, именно благодаря этим контактам Рощаковскому представилась возможность вернуться в Россию. Свою роль сыграло и то, что он не участвовал в Гражданской войне. Интересно, что советским торговым представительством руководила небезызвестная Александра Коллонтай. Вполне возможно, что разрешения для Рощаковского добилась именно она.

– Никогда никого ни о чем не просил, но так хочется домой! – говорил он друзьям-эмигрантам.

– Но ведь там, таких как ты, сразу поставят к стенке! – предупреждали его.

– Возможно! Но это будет на родной земле!

К просьбе о возвращении в советском посольстве поначалу отнеслись сдержанно, мало ли ностальгировавших Россией белогвардейцев просилось в то время обратно! Но когда Рощаковского проверили по линии НКВД, все сразу переменилось. Поговаривали, что разрешение на возвращение Рощаковского дал лично Сталин, который в свое время был немало наслышан о его громких подвигах. Одновременно фирма, где работал Рощаковский, уволила его, как человека, впавшего в большевизм. Но Рощаковский с завидным упрямством упорно отбивался от всех нападок и даже заключал пари с теми представителями шведской аристократии, которым было смешно и весело продолжать дружить с этим «взбесившимся русским».

В мае 1927 года 19-летняя Мария вышла замуж за местного инспектора рыболовства Людольфа Эйде Бувика. Теперь у дочери была своя жизнь, с женой же Рощаковский давно уже не был духовно близок. Больше в Норвегии его ничего не держало.

В том же 1927 году Рощаковский получил, наконец, разрешение вернуться в Советский Союз. Мотивов его возвращения на Родину не поняли ни жена с дочерью, ни друзья норвежцы, ни знакомые белоэмигранты. На Рощаковского смотрели как на сумасшедшего, но он был тверд. Уезжая, он сказал жене с дочерью:

– Возможно, у меня будет в России не слишком сытная, как здесь жизнь, и не слишком счастливая судьба, но это будет судьба русского человека на русской земле, а это главное!

Снова на родине

В Москве Рощаковского приняли с настороженным почтением. Примечательно, что, приехав в Советский Союз, он заявил, что является вдовцом и детей у него нет. Возможно, таким образом, он хотел ввести в заблуждение сотрудников НКВД и оградить от шантажа своих родных, а может просто навсегда перевернул для себя семейную страницу жизни. Как бы то ни было, но по прибытии в Советский Союз Михаил Сергеевич получил работу в правлении Нижегородской ГРЭС, заняв должность заведующего иностранного отдела. Однако уже в феврале 1928 года его арестовали и в мае того же года осудили на три года высылки в Сибирь «за шпионаж и участие в контрреволюционной деятельности». Осужден Рощаковский был не просто так, а за связь с лицами императорской фамилии, проживавшими тогда под надзором в Нижнем Новгороде. По-видимому, вернувшись в СССР, Рощаковский передавал им приветы от родственников из-за границы. Вспомним, что Рощаковский во время проживания в Норвегии, ежегодно ездил в Данию на день рождения вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Впрочем, уже в июле 1928 года решение суда было пересмотрено и высылку отменили. Рощаковскому было разрешено свободное проживание на всей территории СССР. Итак, в первый раз Рощаковский отделался испугом, проведя в тюрьме каких-то три месяца, а на поселении и вовсе полтора. Думается, его явно кто-то вытащил из ссылки и бывший царский любимец вернулся на прежнюю работу. Поговаривали, что спасителем Рощаковского был нарком Ворошилов, а возможно и сам Сталин.

А вскоре Рощаковский был назначен военным консультантом в наркомат судостроения. Трудился он в Ленинграде на судостроительном заводе. Доподлинно известно, что с Рощаковским беседовал Сталин. К сожалению, нам не известно о чем они разговаривали. Несколько раз бывал Рощаковский и у Ворошилова.

Писатель Лев Разгон, просидевший около месяца в одной камере с Рощаковским в 1938 году, рассказывает, что Рощаковский был одним из главных консультантов в Наркомате судостроения, благодаря чему пользовался всеми известными привилегиями того времени: получал высокую зарплату, имел отдельную квартиру, доступ в спецмагазины, личный автомобиль и прочее. Возможно, все было и так, однако, читая письма Рощаковского к народовольцу Морозову (которые мы приведем ниже), думается, что жил он намного скромнее, чем пишет Разгон. Рощаковского и сокращали на работе, и даже периодически арестовывали, хотя и ненадолго.

Именно в это время Рощаковский и знакомится с Николаем Александровичем Морозовым. Последний был удивительным человеком. Член «Народной воли» о занимался пропагандой и террором, за что, после убийства императора Александра Второго в 1881 году, был арестован и приговорен к бессрочной каторге. До ноября 1905 года Морозов содержался в одиночной камере Шлиссельбургской крепости. Находясь в заключение, бывший студент занялся самообразованием, выучил полтора десятка языков, изучил астрономию, физику, высшую математику и химию. Но настоящей страстью узника Шлиссельбурга стала история раннего христианства. Морозов был первым, кто с научной точки зрения разобрал текст «Апокалипсиса» с точки зрения астрономии и на основе этого сделал ряд сенсационных открытий. После революции 1917 года Морозов ушел от политической деятельности и целиком посвятил себя науке. Он стал руководителем научно-исследовательского института в Петрограде. Следствием многолетней работы Морозова стал его знаменитый фундаментальный семитомный труд «Христос», ставший фундаментом т. н. «Новой хронологии» академика А.Т. Фоменко. Прочитав первый же том «Христа», Рощаковский был от него в полном восторге. С это момента начинается долгая переписка этих неординарных людей.

Казалось бы, ну, что может связывать бывшего блестящего офицера и любимца императорской семьи с бывшим террористом-революционером? А связала их любовь к истории человечества и огромное желание разобраться в теряющемся во мраке веков прошлом, отыскать истоки нашей цивилизации и отделить правду от нагромождений лжи. И Рощаковский, и Морозов были настоящими романтиками, желавших, хоть и каждый по своему, добра своему Отечеству. Отметим, что, судя по переписке, Рощаковский выступает не только поклонником таланта Морозова, но его скрупулезным редактором, критиком и соратником. Кроме этого откровенные и честные письма Рощаковского дают нам представление об этом нелегком (а когда ему было легко?) периоде жизни нашего героя.

«Прочёл я IV т. «Христа». – Это гениальный и первый научный (физико-математический) исторический труд. Подобно Ньютону, Вы создали эпоху. Только Ваша роль тем крупнее, чем значительнее все S суммы культуры 2–3 научных дисциплин. Эрудиция Ваша феноменальна, и применение научного метода виртуозно; но мощь Вашего гения выразилась, главным образом, в смелости полёта воображения, а за ним и трезвой мысли. Вы – самый великий, нужный и полезный в нынешний