Честно говоря - Ирина Витальевна Понаровская

могу понять, какое время у меня сейчас – то ли 8 утра, то ли 12 ночи. И вот начинается первый тур и выходит певец, который поет первым номером – Сосо Павлиашвили, Грузия. Он играет что-то на скрипке, при этом члены жюри такие спокойные сидят, непробиваемые, а у меня такой маленький шок: я вижу человека, который должен получить первую премию. Слегка в неадеквате после такого переезда, я думаю, что ничего себе, только первый номер и такой уровень конкурса зарядили сразу же. В общем, я ставлю самую высокую оценку – десятку. На меня все прямо так посмотрели пристально – типа блатной, что ли, мой?

А когда стали выходить уже другие исполнители, я поняла, что это просто жеребьевка так подшутила над мальчиком – первый номер ему достался случайно. Я увидела, что вовсе не такой уж и высокий уровень конкурса и что под первым номером я и правда услышала кандидата на первую премию. После второго тура я только утвердилась в своем мнении и говорю жюри: «Ну что, ребята, поздравляю, конкурс закончился». А тут подходит Резник – такой вальяжный, как обычно, с распущенными волосами, типа он весь в белом, а остальные в другом – и говорит: «На этом конкурсе нет Гран-при». Мы с Яшей Йоалой одновременно повернулись и чуть ли не в один голос воскликнули: «Как?» Это Резник, якобы большой ценитель и знаток вокального искусства. Я посоветовала Яше срочно позвонить маэстро, в больницу. Оказалось, что Паулсу уже кто-то позвонил, с вопросом будем давать Гран-при или не будем. Оценки не подсчитаны еще, но как бы нет такого артиста, который достоин этой награды. Члены жюри предложили только первую премию по очкам присудить и все, потому что «слабый контингент». Я говорю: «Ребята, у вас вообще уши есть? Вы не видите, что парень с консерваторским образованием, скрипач, поет отлично и песни потрясающие, им же самим написанные?» В общем, решили, что пусть свое слово скажет маэстро. Мы собрали деньги, Яша купил цветы и отправился к Раймонду в больницу. Но маэстро посоветовал все решать нам самим, на месте, потому что мы видели выступление «живьем». Сказал, что ничего не может сделать, все решают оценки. Короче, идет подсчет голосов и ясно, что Сосо оторвался просто от всех на 4 очка и 5 баллов. Все! Ему дали Гран-при – потому что, во-первых, огромный отрыв от остальных, а, во-вторых, Яша сказал маэстро, что считает Павлиашвили «явлением».

Через какое-то время Сосо предложил мне несколько своих песен, а потом мы спели дуэтом. Я пригласила его работать с собой в концертах и тем самым дала ему возможность наработать базу выступлений. Он тогда был студентом в Грузии, там особенно концертный опыт не получишь, а я провезла его по всей России и не только: вместе мы выступали еще и в Америке.

А потом вы с Сосо стали уже не только коллегами, так ведь? Это была любовь, Ирина?

Сейчас это уже смешно скрывать, а раньше мы маскировались как могли. Я вообще-то нескрытный человек и для меня делать вид, что мы просто связаны репертуаром, песнями, было нелегко, но приходилось. Я ведь тогда внедрилась в семью, хотя Сосо, конечно, тоже слабинку дал – не могу сказать, что я его пальчиком поманила, а он повелся, это было взаимное притяжение, вспышка какая-то. И я сама выбрала эту ситуацию, не противилась событиям – могла бы сразу поставить крест на этом, но у меня не хватило сил, значит, для чего-то это было нужно. И это была любовь, да! Взаимная, очень чистая и красивая. Он был очень сильно влюблен, с большим трепетом относился ко мне, а уж как ухаживал… А я боготворила его за талант, который просто снес мне мозги. Помимо того что Сосо был моложе и очень хорош собой, он был фантастически одарен. В тот момент я как раз собиралась выйти замуж за иностранца и уехать из страны, но он меня остановил и продлил мне жизнь в музыке. Он писал мне такие песни, у нас были такие дуэты – все словно в сказке. Я варилась в каком-то волшебном котле, в такой эстетике, которую я просто обожаю.

Наши отношения длились года три-четыре, но мне никогда ничего не было обещано, он не из тех людей, кто говорил мне, что разведется с женой и женится на мне – нет, этого ничего не было. Но у меня все горело внутри, и поэтому я все-таки позволила себе женскую слабость. Конечно, потом 250 тысяч раз жалела об этом и в результате сказала: «Все! Я больше не могу, я тебя люблю так отчаянно и так ревную к другой женщине, что больше выдержать не в силах. Давай расстанемся!» У него была семья, маленький ребенок, к которому он, конечно же, периодически уезжал в Тбилиси. Разводиться с женой я ему не позволила, решила, что это история тоже не про меня. Я знала, что когда-нибудь мне придется предстать перед Господом Богом, и я не хочу отвечать за такие вещи. Ну, стыдно же все это, неприлично.

Страдали оба мы безумно – и я, и он. Из-за этого через два года я вышла замуж за последнего своего мужа, за Пушкаря. Но это уже был брак «по мозгам», потому что Дима человек чрезвычайно интересный. Мы с Сосо вообще очень долго приходили в себя после нашего разрыва. И он пытался заводить себе отношения, и я вышла замуж, но в результате у Сосо все не складывалось как надо и у меня не сложилось. Но прошло время, и годы сделали свое дело – сейчас, слава богу, у него замечательная семья, которую он очень любит. Его жена расцвела и из маленькой девочки, которая много чего пережила с ним рядом и вымучила, выстрадала его, превратилась в прекрасную женщину. То, что у Сосо состоялась личная семейная жизнь, читается при каждом их совместном появлении, и я очень рада, что кто-то смог сделать его счастливым.

Что касается его творчества, то здесь, на мой взгляд, не все так гладко. Видимо, в какой-то момент Сосо захотелось больше денег и признания, а он понимал, что с тем искусством, с которым он ворвался в шоу-бизнес, это вряд ли получится. И тогда он решил, грубо говоря, петь свои грузинские лезгинки, надевать кепки и быть немножко шутом. Я этого не понимаю, поскольку есть музыканты, в том числе тот же Максим Фадеев, которым не пришлось надевать