Колкая малина. Книга третья - Валерий Горелов

Таким способом теперь время искривляют.

Шаманские обряды – диета, фитнес и стилист,

Антицеллюлитный курс,

Здоровый образ жизни и его пропагандист —

Бомбейский брамин – йог-индус.

Ничто не может время удержать,

И есть простая правда, господа:

Те, кто пытался время искривлять,

Смотрятся в кривые зеркала.

Митинг

На центральной площади трётся гопота,

Её сюда согнали для общей массы тела.

У них кислая отрыжка и густая тошнота,

И огромное желание дожить до опохмела.

На трибуне мэр – правильный и твердый,

В городе известный мудозвон.

Он продавливает лозунг, что народ голодный,

При этом лает и плюётся в микрофон.

Дама-депутат, высморкавшись шумно,

Заявила, что во всем виновны США.

Она пыталась говорить разборчиво и умно,

И очень много от балды понаплела.

Потом слово дали прокурору,

Он что-то мямлил о чиновниках и взятках

И призывал к народному контролю,

И было ясно, что он – дока в беспорядках.

Тучи собирались вроде как к дождю,

И те, кто был уверен в большевистской правоте,

Жались ближе к засраному птицами вождю

И призывали к классовой борьбе.

Ворковали голуби громко и драчливо,

Водитель из Газели ощерился лукаво,

Коммерсанты подвезли просроченного пива,

И гопота от левых откачнулась вправо.

Молчанка

Если станешь сильно сомневаться,

То притормози на полпути.

А если нет мочи, чтобы отказаться,

Лучше ничего совсем не говори.

В молчанье больше пользы, чем вреда,

С закрытым ртом не выболтать секретов.

А шёпот – ни туда и ни сюда,

Он годится лишь для сплетен и советов.

Говорят, в молчании золотой стандарт,

Может, это так, а может быть и нет.

Когда говорящий западает на азарт,

Прибудет лишь молчанье в ответ.

Глухарь горланит на болоте,

А к нему крадётся дяденька с берданкой.

Меньше говорите – дольше проживёте,

Вопиющие всегда становятся приманкой.

А у нас теперь басы и баритоны

На высоких нотах команды отдают,

Выстроят поротно батальоны

И все песни нужные споют.

Игра-молчанка тягомотна и мучительна,

Но её, как и войну, переживут.

И все заговорят, с душой и выразительно,

И совсем другие песни пропоют.

Нарекли

Любимое дитя некомпетентности и чванства,

Что всегда надутое и всегда помпезное,

Именем назвали непонятным – мессианство,

Оно слышалось вообще как что-то бестелесное.

Конечно, лучше бы назвали интриганом —

Так, вроде, благозвучнее звучит.

Или, по крайней мере, шарлатаном,

Оно хоть за себя о чём-то говорит.

Но всё было продумано со времени зачатия;

Мессианство прорастало знаменосцами,

И никто не знал противоядия

От возомнивших себя богоносцами.

Их правда была самою правдивой,

И за неё было почётно умирать.

И даже ложь была не самой лживой,

И только лишь затем, чтобы благость

                 намерений сохранять.

В лабиринте еле брезжит свет,

Всё вокруг хромое и туманное,

А в голове всего один ответ:

Наверное, настало время окаянное.

Не сотворяли человека многоликим,

И в том-то и была драматургия,

Что коварство никого не сделало великим,

Даже наречённого именем Мессия.

Совпадения

У совпадений никогда не будет логики —

Она упрямо прячется за мистику,

У которой нет своей символики,

Здесь просто все впадают в казуистику.

Когда в истории находят совпадения

И оттуда тянут кривые параллели,

Это может быть кому-то в прославления,

Или на дверях оттуда петли заржавели.

Совпадение характеров – сказка для детей,

Просто кто-то из двоих удачно притворяется.

И этот хитрый затаившийся злодей,

Без сомнений, обязательно проявится.

Если хотят одних и тех же ожиданий,

А это вроде как из ряда совпадений,

Но только не бывает одинаковых желаний

Из совершенно разных ощущений.

Все совпадения притянуты за уши,

Кому-то очень хочется, чтобы они были,

И чтобы эти родственные души

Всегда одно и то же говорили.

История не примет наши исправления,

И пусть у каждого лицо останется своим.

Не бывает совпадений, это лишь сравнения,

И они не обещают ни своим, и ни чужим.

Суета сует

В суете сует – каждому своё,

Но для приманки нужен вкусный запах,

А для охотника – чистое бельё

На дальних пересылках и этапах.

Мухлюет в шахматы гроссмейстер,

Голодранца взяли «на кармане»,

Лает как собака полицмейстер,

И на проповедь собрались прихожане.

У кого-то прописалось невезение,

Как чесотка в области бикини.

Бывают от обжорства отравления,

А очень умные влипают на мякине.

Кто с везением заигрывать пытался,

И всё время ставил на зеро,

Но при этом сильно напивался

И на обозренье выворачивал нутро.

Бесперспективно в девочку влюбляться,

Если у неё происхождение.

Все её секреты будут охраняться,

И такое вот бывает невезение.

А Фортуна – из фамилий благородных

И не поклонится Супермену,

Она не отличает сытых от голодных,

Потому что знает себе цену.

Праведник

Весной, нежданно, вроде как из сказки,

Появился с нами рядом новый персонаж,

Помню, это было сразу после Пасхи

В самый дачно-шашлыковый