Некромантка 2 - Дарья Лакман

подойди и прямо скажи «Хочешь пойти со мной на бал?». Просто, если она к тебе ничего не питает, что бы ты ни придумал, все твои слова потерпят поражение. А если ты ей нравишься, то опять же, как бы ты ни выразился, она согласится. Будь уверен в себе, — девушка улыбнулась.

Сосредоточенно обдумывая слова Маэстро, Митриш забавно хмурился, пожевывая губы.

— Вроде понял, — кивнул.

— Митриш, — тихо позвала Имельда, странно глядя на то, как он задумчиво жевал губы изнутри. Матильда тоже делала так, когда уходила глубоко в себя.

— М? — его взгляд сфокусировался.

— Ты похож на маму. У тебя ее глаза, — она улыбнулась. Митриш смутрился. — Ты извини, что я редко подхожу к тебе и еще реже мы говорим. Это будет странно, если я буду приходить к тебе в общагу…

— Да ничего. Я все понимаю, — мальчишка хмыкнул, — Я понятливый.

— Спасибо, что сам приходишь, только будь осторожен. Будет трудно объяснить зачем ты здесь, да еще и поздно вечером, — он только сосредоточенно кивнул. — Поэтому тебе сейчас лучше вернуться тихонько к себе, хорошо? Если что, лучше подходи ко мне днем между занятиями. Там можно будет сделать вид, что у тебя вопрос по учебе.

— Ладно, я понял, — покивал, поднимаясь.

Имельда проводила Митриша, предварительно проверив нет ли кого в коридорах. Разговоры с братом внесли некий сумбур в тот клубок змей, которые лишь отдаленно напоминали мысли здорового адекватного человека. Теперь среди них затесались воспоминания, которые лучше бы оставались там, где и были до этого — в самых потаенных уголках памяти…

***

Имельда стояла у бордюрчика беседки в темноте ночи. Только свет неполной луны разбавлял эту непроглядную завесу. Девушка мусолила длинную травинку, ощущая горечь во рту. И этот вкус отлично отражал ее душевное состояние. Было так же горько. А еще завидно. Но она с упорством не желала идти туда, где играла музыка. Из беседки открывался неплохой вид на большие окна актового зала, где сейчас проходил ежегодный праздник весны. Дети каждый год ждали его с трепетом, а Имельда с тоской.

Она боялась ходить на них, да и считала, что недостойна там находиться. Пить она все равно не может, а трезвой стоять в сторонке, глядя на толпу веселящихся — то еще испытание. А пытаться на трезвую голову понять настрой пьяных одногруппников или уж тем более их шутки…Тем более задача из разряда нерешаемых. С равноценным чувствами девушка как хотела там быть, так и не желала этого.

— Наконец-то, — раздалось в темноте и шаги по тропке зашуршали активнее. Имельда вздрогнула от неожиданности и обернулась.

— Ит? Это ты там что ли?

— Нет, маэстро выискивает парочки, что заблудились. От слова блуд…

Имельда фыркнула, глядя, как парень поднимается по крошечным ступенькам.

— Что ты тут делаешь? Праздник же в самом разгаре.

— Вообще-то это я хотел спросить, почему ты тут, а не в общаге? Вроде должна уже отдыхать была.

Он приблизился и облокотился на бортик беседки, спиной к ярким окнам.

— Сон не идет. Решила прогуляться.

— Понятно.

Они замолчали. Имельда продолжала смотреть на окна, отчаянно жуя несчастную травинку, а Итан на нее, скрестив руки на груди.

— Ты, как всегда, не ответил. Почему ты не отвечаешь на мои вопросы?

— Ой, будто ты не знаешь на них ответов.

— Итан, — нервно и недовольно она все же взглянула на него. — Не начинай. Я тебе это рассказала не за тем, чтобы ты теперь при каждом удобном и не удобном случае это вспоминал. Не надо.

— Извини.

— И я не знаю всего на свете, — всплеснула руками, — И не читаю все время мысли, если ты вдруг не понял. Для этого и пью настой, — она похлопала по фляжке, что привычно оттягивала пояс.

— Ладно, ладно, я понял, извинился ведь уже, — он перевернулся и уперся руками в бортик. Нервно провел рукой по волосам и взглянул из-за плеча на подругу. — Ушел оттуда потому, что…

Она заинтересованно на него посмотрела и снова отвернулась к окнам.

— Ну?

— …потому что все время о тебе думал. Мы там веселимся, а ты тут одна. Не справедливо как-то…

— Не справедливо… — эхом отозвалась. — Да, Ит, жизнь она вся такая… несправедливая.

— Вот я и решил чуть-чуть качнуть весы в твою сторону. Нашел тебя, беседой занял. Все лучше, чем тухнуть в одиночестве, верно? — Имельда улыбнулась, но не ответила. Травинка уменьшилась уже в половину, а губы чуть позеленели, но в темноте этого не было видно. — Да и, кстати, ты как всегда. Я так и знал, что ты раздетая, — он стянул с себя утепленный гобон, оставшись в рубахе. — Так что на, вот, накинь.

— Ит, да не надо…

— Надевай.

— Да мне, правда, не холодно. Я не мерзну.

Парень, молча, недовольно поджав губы, накинул куртку на плече девушке и ворча что-то о глупых девчонках стал запихивать ее руки в рукава. Имельда только сейчас, когда он подошел столь близко, поняла, что парень пил. Может не так много, чтобы заплетался язык, но точно не один бокал.

— От тебя вином пахнет, — она продолжала глядеть на него снизу вверх, пока он уперто запаковывал ее в гобон. От него приятно пахло табаком и чем-то терпким.

— Я ж не ты, моя алкогольная девственность давно погребена под литрами… — он замолчал, не договорив и перестав дергать пояс. Сердце гулко бухало. Он коснулся пальцами ее щеки, убрав локон в сторону. — Ты и сейчас ничего не чувствуешь?

— Что ты имеешь в виду?

— Не притворяйся. Ты прекрасно поняла, что я имею в виду, — он нахмурился.

Да, Имельда поняла, что он о ее чувствах, а не о ее даре.

— Нет, — соврала. По крайней мере, попыталась. Он поджал губы. Уже в который раз они ведут этот разговор. В который раз он слышит это «нет» и ни капли не верит ей, но раз за разом продолжает уходить. Но сегодня терпению пришел конец.

— Зачем ты врешь? Я же вижу.

— В такой темнотище, вот это