Бездушный - Наталья Евгеньевна Шагаева

Сын бегает за Марией, шмыгая носом, заглядывая в каждый угол. Обвожу глазами двор – на веранде стоит теща, кутаясь в шаль, и молча наблюдает за поисками, поджимая губы.

Докуриваю сигарету, выхожу на свет.

— Что происходит? — стараюсь говорить как можно сдержаннее, но в моем состоянии трудно контролировать тон. Подхожу ближе к «поисковой бригаде». — Почему вместо того, чтобы лечь спать, мой сын шарится в темноте?

— Гарфилд потерялся, — сообщает мне Мария. — Нам надо его найти. Холодно, — взволнованная, бегает глазами, стараясь не смотреть на меня.

И я бы загнал их домой, забив на кота. Как пришел, так и ушел. Но Артем очень расстроен. Вот поэтому я был против животного. С ним может что-то случиться, и это еще одна потеря для ребенка.

Втягиваю воздух глубже, сжимая переносицу, глотая мат.

— Пожалуйста, помогите его найти, — пищит Маша. — А потом ругайте меня сколько угодно, — почти умоляет.

— Дай сюда, — забираю у нее фонарь. Отдает. — Где вы его последний раз видели?

— Я видела его только утром, а когда вернулась, кота уже не было, — торопливо сообщает девочка. — Я думаю, Раиса Алексеевна… — переходит на шепот, подходит ко мне ближе, почти вплотную, становится на цыпочки и тянется к моему лицу. Замираю, вдыхая ее сладкий запах, не понимая, что происходит. — Она его выкинула, — шепчет мне, чтобы не слышал Артем. Поднимаю глаза на тещу, а та демонстративно уходит в дом, хлопая дверью.

Не исключено, что Мария права. Теща не любит животных в принципе. Но камеры я сегодня почти не смотрел. Ехать в офис, снимать записи и отслеживать на них передвижения животного я, мать их, не готов.

Маша с Артемом продолжают звать кота.

— А давайте посмотрим за двором? — предлагает девочка.

Мне тридцать восемь лет, и я, как идиот, беру фонарь и иду искать рыжего засранца по подворотням. Пьяный. Накатывает тотальное раздражение. С трудом сдерживаюсь, чтобы не отчитать Марию в грубой форме, чтобы не напугать ребёнка. Он и так от меня шарахается.

И вот, когда мы доходим до ворот, Артем вдруг сам громко произносит «кис-кис». Застываем с Машей. Это первое, что он сказал с момента, как замолчал.

Где-то в районе гаража глухо доносится жалобное «мяу».

— Темя, зови его громче, — первая оживает Маша, улыбаясь.

— Кис-кис, — отзывается Артем, а ему в ответ снова протяжное мяуканье.

— В гараж, — командую я. Отпираю железную дверь, врубаю свет. Рыжая сволочь, весь в пыли и паутине, бежит к нам. Довольный, трется о ноги. Артем поднимает грязного кота, прижимая к себе.

— Вот как он мог сюда попасть, если гараж закрыт? — с претензией заявляет мне Маша.

Догадываюсь я, как.

— Кота вымыть, накормить. Артема уложить спать. После зайдешь ко мне, — холодно сообщаю ей.

Выходим, запираю гараж. Маша с Артемом убегают в дом. Прикуриваю еще сигарету, трясу головой, пытаясь протрезветь.

Не думаю, что теща позвала меня за тем, чтобы найти кота. Наша Маша еще что-то сотворила.

И мне надо отчитать ее на трезвую голову. А еще избавиться от тотального раздражения.

Размахиваюсь, вколачивая кулак в спинку лавочки.

Не помогает. Даже боли почти не чувствую.

Прохожу домой. Теща ожидает меня в гостиной. Злая, как фурия, лицо идет красными пятнами. Но меня давно не пугает ее строгий взгляд. Раньше вообще не переваривал эту женщину. Терпел редкие встречи ради супруги. И то каждая наша встреча заканчивалась неприятным послевкусием. Раиса Алексеевна тоже меня не переваривала. По ее мнению, Елена должна была выйти замуж за академика, не меньше. А я – быдло.

После смерти Лены впустил тещу в свой дом, отодвинув границы. Она тоже болезненно переживала уход дочери. Попала в кардиологию. Я открыл для нее дверь моего дома больше ради Артема. И она делает много для него. И всё вроде правильно и на пользу. Но...

Хотя кто я такой, чтобы ее судить. Я сам ходячий труп.

— Пройдёмте в кабинет, — указываю ей на дверь.

Заходим, сажусь в рабочее кресло, складываю руки на стол. Вопросительно вскидываю брови.

— Ты пьян? — пренебрежительно морщится.

— Да, я пьян. Вы позвали меня для того, чтобы... — не договариваю. — Что произошло?

— Ты должен уволить Марию прямо сейчас. Я останусь на пару дней здесь, возьму больничный. Мы найдем новую няню, — четко, даже в повелительной форме сообщает мне она.

— А причины будут? Основания? — выходит агрессивно. Ей не нравится Маша. С первого взгляда не понравилась. Но мне плевать. Главное, что Мария нравится моему сыну.

— Оснований предостаточно. Кроме того, что невоспитанная хамка много на себя берёт, она накормила ребёнка шоколадом. А я запретила ей это делать! Она показывает ему неприемлемые мультфильмы с насилием. Она нарушает режим. Она притащила в дом кота, не спросив разрешения. Она нагрубила мне и смела дать свои оценки относительно воспитания ребёнка. Да вот она только что при тебе таскала ребёнка ночью по двору, хотя я запретила!

С каждым новым фактом женщина повышает голос.

— Артём берёт с неё плохой пример, он уже не слушает меня. В общем, уволь её немедленно, пока она не угробила нам ребёнка! — требует.

Прикрываю глаза, откидываясь на спинку кресла. Дышу глубже.

Маша…

Мария сама большой непосредственный ребёнок. Но в ней есть инстинкт, который отвечает за благополучие моего сына. Я многое видел на камерах. И все её мелкие косяки перекрывает то, что эта девочка – первый человек, к которому потянулся Артём.

Да, я совершил ошибку, приняв её на работу. Если завтра наша Маша вильнёт хвостом и уйдёт, у Артёма появится новая травма.

И это, сука, раздражает.

Но сейчас я не готов своими руками взять и снова отнять у ребёнка близкого человека. У него и так