Лидер - Иоланта Палла

— Вкусно, — произношу с полным ртом, когда заканчиваю с душем, запаковываю себя в самый теплый костюм для прогулок и дожидаюсь сводного братца.

Мы вдвоём уминаем картофельное пюре с котлетой и салатом из свежих помидоров с огурцами с таким аппетитом, будто нас не кормили вечность.

— Ты всегда ешь за двоих? — указываю вилкой на его тарелку, судя по всему, с двойной порцией. — Или сегодня особенный день?

— Особенный, Ярик, — Фил подмигивает мне, — я же с тобой буду спать. Силы понадобятся.

Я закашливаюсь, давясь салатом, и тянусь к кружке с чаем, чтобы закрыть хотя бы часть лица, окрасившегося в пунцовый цвет. Двусмысленные намеки от Лёни и дамочки снизу меня вводят в состояние «тупой и еще тупее», где я определенно второй кандидат.

— Ты же наверняка пинаешься во сне, да? Для обороны нужны силы, — шумно выдыхаю, коря себя за распущенность. О чём ты подумала, Яра? Готова себя по лбу стукнуть за картинки, которые успели промелькнуть перед глазами.

— Дать тебе пинка под зад — моя давняя мечта, Фил-навигатор, — ворую у него с тарелки половину котлеты, которую он тщетно пытается вернуть. — Для более сильного пендоля потребуются мощь и энергия.

Запихиваю котлету в рот и пытаюсь идиотской улыбкой показать, что мои мысли не опустились ниже головы. Даже если Лёня и замечает румянец на моих щеках, то не произносит по этому поводу едких реплик, которыми не гнушался Паша. Тема секса всегда вызывала у меня такую реакцию — смущение и неловкость.

— Сколько будешь напоминать мне про топографический кретинизм, baby? И разве я заслужил пинок? Жестокая, несправедливая женщина, — смешно фыркает, а я улыбаюсь уже не натянуто, а вполне искренне. Градус напряжения постепенно снижается, пока не приходит время укладываться в постель.

Я использую момент и ложусь на край справа, оставляя включенным лишь светильник. Закрываю глаза и притворяюсь спящей, когда Лёня возвращается. Он в очередной раз мило поухаживал за мной и унёс поднос с пустыми тарелками и кружками. Плюс — дал мне время для маневра с притворством. Слух резко обостряется, вычисляя местоположение Фила. Шуршит одеждой, после чего аккуратно ложится рядом и, к моему удивлению, одним ловким движением притягивает к себе. Я, естественно, взвизгиваю от неожиданности.

— Лёня!

— Ярик-притворюшка, — утыкается носом в мои волосы и не ослабляет хватку, — не ложись на краю. Ты же помнишь, придет серый волчок и укусит за… Хм-м-м, — Фил отстраняется, и я представляю его усмешку, которая проскальзывает в голосе, — спокойной ночи, baby!

Тепло крепких рук исчезает. Сводный отворачивается, прилипая ко мне спиной. Через пару минут по комнате пролетает мирное сопение, а моё сердце даже через пять не может успокоиться.

14

— Держи, — Фил вручает мне большой стаканчик с ароматным кофе и садится за руль. На его лице не видно последствий бессонницы, потому что ворочалась только я! Лёня же спал, как убитый, чем вывел меня из себя. Я не могла ни о чем думать, кроме его слов и нахождения рядом. Хотя мои мысли должны быть направлены совершенно на другого человека! Естественно, я злилась. На него. На себя. На Пашу. На родителей. На весь несправедливый мир за то, что приходилось испытывать. Единственное, что могло меня спасти, — общение с Машей, но вот незадача. Её не было поблизости. В последнюю нашу встречу мы обменялись номерами телефонов. Мария сказала, что я могу позвонить или написать ей в любое время. Только глухомань вокруг не пропускала сигналов, пока мы спокойно двигались к бабушке.

— Не заболела случаем? — дёргаюсь от того, что Лёня прикладывает ладонь к моему лбу. — Хмурая такая.

— Не заболела, — ворчу под нос и отворачиваюсь к окну, чтобы не продолжать диалог.

Сегодня солнечная погода, и от вчерашнего дождя и серости вокруг не осталось и следа. Дергаю ногой, пытаясь прогнать недовольство, но у меня ничего не получается. Пространство заполнено хозяином машины, а на него у меня стойкая аллергия. Не сезонная, а скорее демисезонная. Яркая. Острая. Задень и разрежет на части.

— Остынет, — очередная попытка сводного поговорить благополучно падает в пропасть с высокого обрыва, потому что я упорно молчу. Без слов потягиваю вкусный кофе и бросаю на Фила мимолетные взгляды, пытаясь себя убедить в том, что моё истерзанное несчастной любовью воображение нарисовало картинку, которой нет. Вот только от каждого движения Лёни у меня пробегали мурашки по коже. Я залипала на пальцы, которые ловко выворачивали руль, на волосы, пребывающие в полном беспорядке, и на длинные ресницы. Я словно изучала его заново, хотя много раз видела и слышала.

— Здесь? — спрашивает, а я киваю, глядя на знакомую трехэтажку с обшарпанными стенами, а Фил глушит мотор. — Я помогу тебе с сумкой.

Мы поднимаемся на третий этаж, где я в растерзанных чувствах жму на звонок и слушаю каждый удар сердца. Оно бомбит с такой частотой, что я глохну на некоторое время, после чего ныряю в объятия бабули.

— Наконец-то, я думала, что вы опять сбились с пути, — Клавдия Степановна качает меня из стороны в сторону, не выпуская из родных рук, а Фил улыбается, словно ступил на красную дорожку. Настроение тут же меркнет, но опять взмывает ввысь, когда мы переступаем порог квартиры. В нос ударяет аромат выпечки, и слюни скапливаются во рту слишком стремительно. Я сглатываю и предвкушаю спокойный семейный вечер с бабушкой, которую давно не видела.

— Леонид, — представляется Фил, пока я скидываю с ног кроссовки, — очень приятно с вами познакомится, Клавдия Степановна.

Такой культурный… Аж зубы скрипят от того, как сильно я их стискиваю.

— Мне тоже,