Нигиль - Саша Карин

Стен кое-где не было, и верхние этажи местами держались на одних только хлипких подпорках. И даже там, где стены домов еще не были выломаны, сквозь дыры и щели можно было приметить детали унылой внутренней обстановки, увидеть силуэты людей. Кто-то из жителей Нижнего города дремал, приткнувшись в угол своей пустой комнатушки, куда едва ли поместилась бы кровать. Ветер со свистом пронизывал деревянные нагромождения, и они, скрипя и покачиваясь, не падали только чудом. Крыши были прямыми, тоже сделанными из дерева, вплотную подходившими друг к другу. По этим неровным уступам прыгали тени. Верно, местные дети. Дырокубье.

Внизу, под навесами у основания деревянных башен, неровными рядами теснились захудалые лавочки, грибные развалы. Шкурки крыс были выложены иногда без лотков, прямо на земле. Рядом стояли открытые бочонки, набитые зеленым мхом; в ящики убиралось только самое дорогое: посуда, инструменты и ткань. У стен были выставлены обломки досок, на крюках висели скрученные веревки, сети для ловли крыс, ржавые каминные кочерги, подписанные как гарпуны.

На дощечках, приколоченных к навесам, а то и просто валявшихся на земле, углем были выведены неровные надписи: «Крыс не беру», «Мелочи на одежду», «Железные инструменты, колья, всячина».

Сомнительного вида торговцы – кто тоже в лохмотьях, а кто и в дырявых пальто на крысином меху – не зазывали к себе, а напряженно следили за Ноллем, когда он проходил мимо них. Будто боялись, что он собирается что-то украсть. А может, как раз наоборот – следили, когда Иной отвернется, чтобы обокрасть его самого.

– Посматривайте по сторонам, – посоветовал Сив. – Это площадь Менял. В день перед полнолунием сюда стекаются воры, щипачи и бледняки со всего Нижнего города.

– Как вы сказали? – переспросил Нолль.

Сив чуть смутился.

– Не я их так называю. Слышал от местных. – Он указал на другую сторону площади, где в туманной пустоши в тени деревянных нагромождений ютились одинокие хибары. У них горели костры, вокруг огня горбились тени. – Это вот щипачи. Слышал, что они по ночам отдирают доски с домов. Продают или просто тащат к себе. – Сив помолчал. – А бледняки – это те, кто свихнулся от ху´мсы, сушеных бледных поганок. Я видел пару таких: белые, словно призраки. А глаза налиты кровью. Они безобидны… если вы только не хотите отобрать у них щепотку хумсы.

– Ну хоть с ворами все ясно, – сказал Нолль, поглядывая под ноги.

Он еще не привык к тому, что повсюду бегали крысы. В глубоких колеях, взрытыми телегами, они носились целыми стаями. Когда вдали прогремел Монолит, что-то забарабанило по деревянным крышам. На улицу рухнули несколько грызунов. Те, которым повезло упасть в глубокую грязную лужу, вскочили и влились в нескончаемый крысиный поток.

Нолль увидел, откуда тянутся колеи, – вдалеке, в пустоши, показались продолговатые приземистые здания цехов. Их было на порядок больше, чем Нолль запомнил и мог бы представить. Он даже на мгновение замер. Ему захотелось присмотреться: не обманывает ли его зрение? Горизонт был ребристым от этих одинаковых, плотно подогнанных друг к другу дощатых скатов фабричных домов.

Сив заметил удивление Нолля и с грустной усмешкой спросил:

– Видели ли вы на улицах молодых женщин?

– Нет, – честно признался Нолль. – Не видел.

– Все молодые работают при цехах. Кто на спичечной фабрике, кто на ткацкой. Есть еще та, что производит шрапнель.

– Но если ткацкий цех в Нижнем городе…

– Вам интересно, почему тогда тут все ходят в обносках? – перебил его Сив. – Очень просто. Всё везут в Средний город. Как раз сегодня, в день перед полнолунием, фабричные работницы должны покатить тележки наверх и оставить перед воротами. Но это будет уже вечером – смена у них кончается после заката.

Нолль помолчал.

– Значит, мужчины тут ловят крыс на пропитание, а женщины делают все остальное.

Стоило ему озвучить эту мысль, вслед за ней очевидным образом потянулась другая, которую он лишь с усилием смог прогнать: «Если все самое необходимое есть внизу, для чего тогда Нижнему городу вообще нужен Совет, что сидит наверху?»

– Когда я в первый раз спустился сюда, то понял, что не смогу спокойно спать по ночам, – сказал Сив. – Я пробыл тут всего день. А на закате, когда фабричные потащили телеги наверх, я и еще два жреца сопровождали их. Нам не полагалось им помогать.

Он помолчал. Нолль представил ту длинную каменную лестницу. Представил пять сотен сбитых ступеней, по которым женщины в темноте тащили груженые телеги под неусыпным надзором жрецов и доносчиков. Дрожь пробежала у него по спине.

Сив не повел его в сторону фабрик, они двинулись дальше вдоль стены. Впереди показалось огромное треугольное здание, ребром смотревшее на дорогу, с широкой террасой на остром углу. Из стен вразнобой, без видимого порядка, выдавались массивные пирамиды неправильной формы. Они, кое-где с подпорками, а где-то и без, нависали, как глухие балконы, над улицей. Судя по тому, что в гранях пирамид были окна, можно было решить, что там, в этих пристройках, были расположены комнаты. «Дом как ощетинившийся зверь», – подумалось Ноллю. Изнутри доносились тихое бренчание гитары, хриплый смех, топот ног по дощатым настилам.

Над дверью была прибита табличка с надписью красным цветом: «Треугольный дом». И чуть ниже: «Разобьем острым клином круговую поруку Совета!»

Сив застучал в дверь кулаком.

– Открывай!

Послышались чьи-то тяжелые шаги. Потом – хриплый бас:

– Святоша, ты, что ли?

– Ну а кто же еще?

Дверь открылась.

3

На пороге возник громила с детским лицом. Двумя пальцами он сжимал обугленную острую палку, на которую были нанизаны шесть надкусанных крыс. Свободной ручищей хлопнул Сива по спине так, что тот закашлялся.

– А это кто? – промычал великан с полным ртом.

– Он свой, Гобба, – сказал Сив, кивнув на Нолля. – Помог мне в одном деле. Без него бы не справился.

Громила расплылся в широкой улыбке и облизнул блестящие от жира губы.

– Чего встал, тащи! – сказал Сив, указав на мешок.

Гобба взял палку в зубы и сперва глянул внутрь. Пока он рылся, Нолль увидел, что было в мешке: револьверы, детали винтовок, клинки. Все было не слишком надежно прикрыто одеждой. Сверху набросаны кипы листовок. То, что Сив под видом даров протаскивал в Нижний город оружие, Иноя вовсе не удивило.

Из-за спины Гоббы доносился разговор на повышенных тонах. Спорили мужчина и женщина.

– Я вам повторяю, – слышался женский менторский тон, – нужно действовать осторожней. Заведенный порядок вещей не получится…

– Заведенный порядок! – перебил высокий, странно скрипящий мужской голос. – Каждому из Совета – место в Нигиле! Вы опять меня драз-з-з-ни-ни-ни… – Вдруг он начал заикаться,