Двадцать и один год - Ульяна Соболева

Какое-то время сижу, все еще вздрагивая с закрытыми глазами.

Дикий: Ты это сделала, Алена. Ты кончила только что для меня. Твое молчание красноречивей любых слов. Я бы облизал сейчас твои пальцы. А теперь иди спать…До завтра.

Точка возле его аватарки пропала, а я запрокинула голову и тяжело выдохнула.

Не знаю, что это было. Меня просто накрыло. Каждое его слово, каждая буква заставили трястись от похоти. Никогда раньше я не чувствовала ничего подобного. Как он это делает? Почему имеет надо мной власть? Почему я подчиняюсь ему, делаю то, что он говорит, жду его смсок. Он совращает меня, скидывает в пропасть. И я позволяю ему это делать.

А как же Женя? Как память о нем! Год прошел. Всего лишь какой-то год, а я уже в каком-то виртуальном романе, в виртуальном сексе. Адски остром, невероятном сексе. Никогда бы не поверила, что так бывает. Что ощущение настолько настоящие, что кажется к тебе прикасаются руки и губы…Секс действительно живет в голове. В мыслях, в картинках, в фантазии. Наверное, дело в этой остроте, в неизвестности. Она будоражит, возбуждает. Игра, кошки-мышки. Вроде бы все под контролем и в то же время ты ничего не контролируешь. Особенно саму себя.

Я могла бы об этом написать, но ввязаться в это самой…Это ненормально. Это…Боже!

Встала с пола, наклонилась над раковиной умываясь прохладной водой, а потом поднимая взгляд на свое отражение. Пьяные глаза, искусанные губы. Разве это не было реально?

Я впервые забыла о Жене. Я стала избегать мыслей о нем. Как будто запрещая себе воспоминания. И от этого становилось еще противнее. Что я за человек…я ведь так любила Женю. Любила? А сейчас? Что я чувствую к нему сейчас? Тоску, боль, адское желание все вернуть назад…Но ведь это невозможно.

Какое-то время еще сидела там, пока не постучали в дверь.

— Мам! Все нормально?

Щеки загорелись еще сильнее, я встала, стараясь успокоиться, поправляя волосы. Еще не хватало, чтоб Лера о чем-то заподозрила.

— Да, все хорошо.

— Просто ты забежала туда и не выходишь. Я думала что-то случилось.

— Нет…так стало нехорошо, давление видно упало. Приняла душ и теперь намного легче.

Открыла дверь и увидела на пороге Леру. Стало отвратительно стыдно. Я даже в глаза ей не могла посмотреть.

Какая-то жалкая шлюшка. Дожила до сорока трех чтобы мастурбировать в туалете под эротические строки с собственного романа, написанные каким-то пацаном, которого я даже в глаза не видела. Дура!

— Мам…ты мне не нравишься. Точно все окей?

— Точно. Просто переживаю немного. А так все хорошо.

— Пойдем на кухне посидим. Мне не спится.

Я поставила чайник, а Лера достала печенье. Села напротив меня, кутаясь в теплый халат.

— Ну что насчет Ивана?

— Ничего.

— Совсем ничего? Он кажется тебя куда-то пригласил.

— Подслушивать плохо.

— Но мне же было интересно.

Лера улыбнулась и откусила печенье. А мне в горло ничего не лезет. У меня в голове до сих пор сообщения от наглого мальчишки который меня соблазнил.

— Пригласил, но я еще не уверена, что пойду.

— А почему нет? Что ты теряешь, мам? Сходи. Иван мне нравится…он заботливый, симпатичный.

— Лер…Иван не нравится мне. Точнее нравится, но не так…

— Ты о бабочках в животе и мурашках?

Я кивнула и отпила чай, согревая руки об горячую чашку.

— Ну дай этому шанс не все отношения начинаются с первого взгляда. Это же не твои книги. Да и тебе не семнадцать.

Подумала вдруг о том, что бабочки и мурашки есть…от сообщений неизвестного пацана который сидит в тюрьме и который только что качественно трахнул мне мозг.

— Я пойду. Действительно почему бы и нет. Ты права.

— Вот и правильно, мам. Очень правильно.

Да это правильно. Я больше не буду общаться с Диким. Надо это прекратить.

Уснула каким-то тяжелым сном… и мне снился Дикий. Как будто я вижу его на улице и точно знаю, что это он. Я бегу за ним, а он уходит все дальше и дальше. На нем толстовка с капюшоном и кожаная куртка. Мне наконец-то удается его догнать, я дергаю его за плечо, он оборачивается, и я вижу лицо Жени.

Резко открыла глаза и вскочила на постели. Мне пришла смска. Протянула руку и ощутила, как зашлось в груди.

Дикий: Доброе утро. Сегодня ты хорошо спала, писательница?

Не ответила, отложила сотовый в сторону. Но он продолжил писать.

Дикий: Молчишь? Грызешь себя за то, что было ночью?

Лена: Это было в первый и последний раз! — ответила ему быстро и нервно.

Дикий: Черта с два! Я буду трахать тебя, Алена. Буду иметь тебя как захочу и когда захочу.

Лена: Не пиши мне больше!

Дикий: Так заблокируй меня! На счет три! Это же просто! Вычеркни меня из своей жизни! Давай! Раз! Два! Три!

Пока он считает я готова это сделать, готова внести его в черный список. Но не делаю этого. Руки дрожат, и я закрываю глаза, проклиная себя. Потому что не хочу. Потому что когда он мне пишет я более чем живая, потому что я чувствую каждое его сообщение. Потому что мне хорошо с ним. Потому что мне все это нравится. Да…мне нравится! Мне больше не хочется рыдать сутками. Я снова живу. А еще…еще меня влечет к нему. Он словно впитывается мне под кожу. Как будто я его действительно знаю.

Дикий: Не можешь? А знаешь почему? Тебе понравилось. Ты этого хотела.

Лена: Нет!

Дикий: ДА! Аленааа! Да! Хотела! Перестань лгать, писательница. Скажи правду. Нас никто не слышит. Здесь только ты и я. Хотела меня?

В горле пересохло и пальцы сами написали.

Лена: Да!

Повисла пауза. Он прислал самодовольный смайл, и я невольно улыбнулась. Стало легче…как будто увидела его улыбку. Боже! Это