По следам дроздовцев… - Владимир Григорьевич Чичерюкин-Мейнгард

В Королевстве СХС еще в течение нескольких лет чины Русской армии, уже преобразованной в Русский Обще-Воинский Союз, носили русскую военную форму. Тем более что в Белграде помимо русского издательства «Возрождение» и книжных магазинов работал магазин военного и штатского платья «Руски Дукан».

Многие русские офицеры в соответствующих чинах были приняты на службу в Королевскую армию. Сообщения такого рода регулярно в 1920-х гг. публиковались на страницах газеты «Русский военный вестник». Встречались на ее страницах имена дроздовцев. В первую очередь, в связи с «Делом Щеченко». Возможно, что вкралась ошибка или опечатка, и настоящая фамилия фигуранта была Шевченко.

«В сентябре месяце 1925 г. в г. Вене по провокаторскому доносу, сделанному неким Щеченко, состоявшим ранее в чине поручика в Русской Армии и ныне исключенным, были арестованы и преданы суду по обвинению в подготовке покушения на жизнь советского посла Берзиня Дроздовского стрелкового полка подполковник Бородин и вольноопределяющийся Пихно. Вся вина подполковника Бородина заключалась в том, что он принял близкое участие в судьбе приехавшего в Вену Щеченко как чина Армии и старался облегчить ему жизнь на новом месте на первых порах. Пихно оказался спутником Щеченко при переезде из Болгарии в Вену и первое время жил вместе с ним в одной гостинице.

Дело было назначено к слушанию в конце января месяца и окончилось оправданием того и другого. Защиту обоих взял на себя один из крупных местных адвокатов.

Для сбора средств на ведение этого дела и на оказание пособия находящемуся в чрезвычайно тяжелом положении из-за примененного к нему тюремного режима подполковнику Бородину генерал-лейтенантом Витковским была объявлена подписка в Болгарии, Королевстве С. Х. С. и Франции <…>. Как видно, русские воины чрезвычайно отзывчиво отнеслись к судьбе своих соратников, пострадавших в результате большевистских происков [и] кто мог, пришли на помощь своею посильною лептою»[27].

Здесь представляется необходимым дать следующий комментарий. В газетной заметке речь шла о полпреде СССР в Австрии Яне Антоновиче Берзине (1881–1938), советском государственном и партийном деятеле, дипломате. Будущий дипломат участвовал в революционных событиях на территории нынешней Латвии, входившей в начале ХХ столетия в состав Российской империи. После поражения революционеров бежал за границу и вернулся в Россию только в 1917 г. Был на советской работе. Причем в 1919–1920 гг. Я. А. Берзинь был секретарем Исполкома Коминтерна. По большей части работал на архивном поприще. В 1938 г. его расстреляли в Москве НКВД «по делу о шпионской организации в Центральном архивном управлении СССР». Реабилитирован посмертно.

Всего двумя годами ранее в швейцарской Лозанне офицер-дроздовец капитан М. Конради застрелил советского дипломата В. В. Воровского, памятник которому украшает небольшую площадь по соседству с известным зданием на Лубянке. Суд над Конради превратился в суд над советским режимом. Конради и его сообщник Полунин решением швейцарского суда были оправданы. Убийство большевика Воровского были признано не уголовным преступлением, но актом справедливого возмездия по отношению к одному из видных функционеров советского режима, чья преступная сущность была убедительно раскрыта многочисленными свидетелями защиты – беженцами из России. Кстати, такие типы, как Воровский, в годы Гражданской войны как в судебном, так и внесудебном порядке русскими белогвардейцами рассматривались как члены преступного сообщества, со всеми вытекающими последствиями.

Во всяком случае, если подполковник Бородин и вольноопределяющийся Пихно осуществили бы акт возмездия в отношении Берзиня, то за этим мог последовать еще один судебный процесс, аналогичный Лозаннскому. Берзинь был бы причислен к пантеону красных героев, который к тому времени полным ходом формировался в СССР. А мнение европейской общественности вновь было бы приковано к злодеяниям большевиков. Возможно, что советские спецслужбы были причастны к провалу покушения на Берзиня.

Что же касается подполковника Бородина, то, выйдя на волю, он уехал из Австрии в Королевство СХС. Спустя некоторое время дроздовцы собрали ему некоторую сумму на лечение. Предположительно до Второй мировой войны он жил в Югославии.

На страницах «Русского военного вестника» наряду с новостями, интересными русским военным с профессиональной точки зрения, печатались статьи, касавшиеся экономической ситуации в различных странах, вплоть до Бразилии, куда некоторые русские люди эмигрировали несколькими годами раньше. Но куда большие надежды возлагались на Францию и Бельгию. Ведь эти страны были союзниками Российской империи в годы Великой европейской войны 1914–1918 гг., поэтому интерес представляет приводимая ниже заметка.

«Обратно в Сербию.

Нам сообщают из Франции: за последние месяцы к генералу Шатилову начали поступать от офицеров, находящихся во Франции, многочисленные просьбы помочь получить обратно визы в Сербию, ибо их расчеты на лучшее устройство во Франции оказались в корне ошибочными. К сожалению, получение сербских виз в Париже затруднено до чрезвычайности, и до сего времени удалось получить всего одну визу.

Ввиду изложенного рекомендуется всем лицам, желающим переехать во Францию, обдумать внимательно это решение, не бросать интеллигентного труда, если они таковой имеют, и чрезвычайно внимательно и с поверкой относиться к тем предложениям, которые делаются различными предприятиями по устройству рабочих во Франции»[28].

Итак, в 1924 г. чины Русской армии, размещенные на территории Королевства СХС, были переформированы в IV (югославянский) отдел Русского Обще-Воинского Союза. Первым начальником этого отдела был генерал от инфантерии Э. В. Экк. Оценки и мнения о нем в русской офицерской среде были диаметрально противоположными. Позднее его сменил генерал А. Г. Барбович.

В 1920–1930-е гг. русская эмиграция в Югославии, включая военных, жила насыщенной жизнью. Помимо регулярно проводившихся культурных и общественно-политических мероприятий в Белграде функционировал филиал парижских военно-научных курсов генерала Н. Н. Головина. Слушатели этих курсов регулярно проводили свои мероприятия. Это были выступления с докладами и лекциями, посвященными памятным датам из русской военной истории, разбору той или иной операции Великой войны 1914 г., сообщения о новшествах военной техники и военной науки.

Здесь же в Сремских Карловцах до 1927 г. функционировал штаб первого председателя РОВС генерала барона Врангеля. Отсюда «черный барон» совершал поездки по стране, по тем югославянским городам и весям, где к тому времени сложились более или менее значительные русские эмигрантские колонии. Также он совершал поездки и за границу, в первую очередь в Париж.

В 1927 г. генерал Врангель отбыл с семьей на постоянное жительство в бельгийскую столицу Брюссель, где в 1928 г. умер от скоротечной чахотки. Существует версия, впервые высказанная петербуржским историком В. Г. Бортневским еще на рубеже 1980–1990-х гг., что генерал Врангель был отравлен агентами ОГПУ. Таким путем советское руководство постаралось избавиться от опасного и авторитетного противника.

Сюда, в Белград, он вернулся в следующем году, и вернулся навсегда.

6 октября 1929 г. траурный поезд, в