Почувствуй - Маша Драч

Мы давно со Смолиным в кризисе, но я впервые так сильно не хочу возвращаться домой. Не хочу его видеть. А падчерицу — тем более. Сто процентов радуется тому, что сумела уложить меня на лопатки.

Еще какое-то время расхаживаю по кабинету, а затем снова опускаюсь в кресло и прячу лицо в раскрытых ладонях.

По правде говоря, делать мне уже нечего. Сегодня мои девочки прекрасно справились и без своей начальницы. Я разве что просмотрела отснятый материал. Он потрясный, пусть еще и в сыром виде.

Решаю досидеть до закрытия, а потом уже выехать домой. Но Смолин не был бы Смолиным, не поступи он так, как задумал.

Когда вижу на парковке его машину, чувствую, что злость и раздражение новой волной поднимаются со дна моей души.

Мне только на рабочем месте семейных разборок не хватало.

Смотрю на знакомый внедорожник и снова почему-то вспоминаю Наиля. Его спорткар выглядел здесь более… гармонично?

Хмурюсь и блокирую все ненужные в данный момент мысли. Забираю свои вещи, выключаю свет и направляюсь к лифту.

Смолин стоит у стойки ресепшен. Когда замечает меня, выпрямляется и проезжается недовольным взглядом.

— До завтра, Танюш, — киваю админу и игнорируя Смолина, выхожу на улицу.

— Что за детский сад, Ива?

Всё еще игнорирую. Разблокирую свою машину. Если взорвусь, то потом еще долго буду собирать по ошметкам свое равновесие.

— Блядь, да стой же, — шипит Макс и хватает меня за запястье.

Я не дёргаюсь. Жду, когда отпустит. Он ждет, когда подниму на него взгляд. Мы вдвоем упрямимся.

— Ты ревнуешь? — Макс отпускает мое запястье, но взамен берет за подбородок, поднимает мою голову.

— Я злюсь, Смолин. Я очень сильно злюсь. На тебя, если ты этого еще не понял, — дергаю головой и тем самым размыкаю наш тактильный контакт, зрительный — напрочь выбивает почву из-под ног.

Я не смаргиваю. Смолин, естественно, тоже.

— Ты сама не захотела с нами ехать, Ива. В чем суть претензии? В том, что Женька предложила взять с собой Оксану? Меня с Оксаной связывает только общий ребенок, с которым я не виделся больше полугода. Оксана, кстати, тоже. В остальном — мне похуй. В моей личной жизни есть только ты, Ива. Я думал, это слишком очевидно, чтобы постоянно повторять.

— Нет, не очевидно. Не вижу, чтобы в твоей жизни была только я. Кто угодно: друзья, коллеги, дочь… бывшая жена. Но не я. И я не понимаю, как смогу потом сидеть за одним столом с твоей компанией, которая обожает Оксану и презирает меня.

Мне обидно, почти до слез… Но самих слез, конечно же, нет.

— Для тебя важно чужое мнение?

— Твое, — выплевываю и первой отворачиваюсь.

— Я ничего не понимаю, малыш. Все эти драмы… Блядь, мы выше этого, нет?

Мы не то, чтобы выше. Просто я их в основном не люблю. Чтобы с криками, истериками и битой посудой. Как-то это всё… не для меня.

Но…

Смолин будто перестал меня слышать и чувствовать.

А слышал ли? Чувствовал?

Мне кажется, что — да.

Пытаюсь притушить свою бурю в грудной клетке и тихо выдыхаю.

— Я поеду на своей, — объявляю и тянусь к дверце автомобиля, но Макс снова перехватывает мою руку.

— Хватит, прошу тебя.

Снова глаза в глаза. Макс пытается даже здесь напирать на меня. Такая у него суть.

— Я приехал за тобой. Мы поедем вместе. Мне не нравится с тобой ссориться, особенно, по таким пустякам.

— Пустякам? Господи, хоть здесь ты можешь себя повести иначе? — взрываюсь и на этот раз всё же выдёргиваю из захвата свою руку.

Кожа на запястье немного жжет. Но не всё ли равно?

— На пустяки я бы так не реагировала! Тебе это прекрасно известно. Разве ты не видишь? У нас всё плохо, если не сказать еще хуже!

Обессиленно прижимаюсь лопатками к машине. Макс подходит на шаг ближе, опускает ладони по обе стороны от моих плеч.

Смотрит. Смотрит. Смотрит.

О чем думает? Чего сам вообще хочет?

— У нас есть проблемы, согласен, — медленно произносит Смолин.

Ему явно эти слова даются с большим трудом. Что неудивительно, ведь у Макса Смолина их быть не может. У него всегда всё на мази.

— Но ситуация контролированная, — добавляет и почти вжимает меня собой в дверцу авто.

Я только иронично усмехаюсь, потому что ни черта она не контролированная. Я саму себя уже через раз контролирую.

— Возможно, нам нужна смена обстановки. Скоро пройдет масштабный бизнес-форум на юге. Целая неделя. В отпуск сейчас уйти не вариант, поэтому есть вот такой компромисс.

Молчу. Чувствую, как бешено стучит мое сердце. Слышу, как глубоко и неровно дышит Макс.

— Думаешь, это что-то изменит? — спрашиваю, потому что действительно хочу получить ответ, а не просто задеть.

Взгляд Макса срывается к моим губам. На них уже не осталось помады, потому что я просто искусала их, находясь на эмоциональном пике.

— Хуже не станет, — наконец-то отвечает и буквально отрывает взгляд от губ, чтобы снова посмотреть в глаза. — Я всё также хочу тебя, малыш. Как и раньше. Может, даже больше. И о том, что сделал тебя своей женой не жалею. Нам просто нужно выдохнуть.

Я слушаю спокойный голос Макса и, кажется, сама начинаю немного успокаиваться.

Может, он прав?

Не любил бы, не хотел, уже давно подал на развод, разве нет?

Мне хочется поверить в то, что у нас просто кризис. Затяжной. И вязкий как болото. У всех первые годы после свадьбы про страсть, бесконечный секс и жизнь в кайф для двоих. У нас всё это было до свадьбы, а потом реальность ударила по затылку, из глаз посыпались искры. И вот мы в этой точке.

Страсть есть, но играет в одну сторону. Жизнь в кайф только наполовину.

— Давай закончим с этим, договорились? — ладони Макса ложатся ко мне на талию, сжимают ее. — Я ни разу тебе не дал повода усомниться в своей верности.

Он прав. И я себе никогда ничего не выдумывала в этом плане. Но дочь и бывшая жена… Это совсем про другое, чем просто про банальное блядство.

Сложно.

— Ты точно не хочешь поужинать в городе? — спрашивает Макс и ведет кончиком носа вдоль моей скулы.

— Точно.

В этом вопросе Смолин идет мне