Мандаринка для босса - Милана Лотос

— Мама! — Слышу я голос дочери и быстро отстраняюсь от Кости.

— Да, котёнок. — Смотрю на мужчину, а он облизывает губы и отворачивается от меня.

— Мамочка, а мы сегодня пойдём на каруселях кататься. — Лиза вбегает и встаёт между нами.

— Конечно, пойдём. Как раз после завтрака.

— А злой дядя Бармалей пойдёт с нами?

Смотрю на Костю и поджимаю губы, чтобы не засмеяться.

— Я не злой Бармалей! — Приседает на колени босс и щёлкает мою дочь по носу.

— Мама так сказала. — Невинным голоском произносит ребёнок и жмётся ко мне.

— Твоя мама просто меня не очень хорошо знает.

Поднимается и выходит из гостиной.

— До свидания мама Маргариты, ваши блины были невероятно вкусными. Сто лет не ел ничего подобного.

— Константин Фёдорович, почаще навещайте нас, я вас уверяю, вы и не такое попробуете.

— Обязательно. — Босс направляется в прихожую и открывает входную дверь.

Я следую за ним, хватаю в прихожей шубу, шапку и сапожки Снегурочки, надеваю тёплые тапочки и выхожу вместе с ним на улицу.

Он поворачивается ко мне и злиться.

— Маргарита, ты бы ещё голой на улицу вышла. Посмотри на себя. В одной майке выпорхнула.

— Ой, а я и не заметила. — Наивно улыбаюсь и пожимаю плечами.

Смотрит на мою грудь и отворачивается. Забирает костюм Снегурочки и двигается в сторону своей машины, а затем резко останавливается.

— Не испытывай моё терпение, мандаринка!

— Что это значит? — Скрещиваю руки и кусаю нижнюю губу.

— Я не железный и тебя спасает лишь то, что рядом с тобой дочь и мать. Если бы не они, я давно уже взял тебя прямо здесь, и ты стала моей целиком и полностью.

Глава 17. Яблоко в карамели

— Босс, что серьёзно, сказал, что взял бы меня прямо здесь? Да не может быть! А если, правда?

Я стояла, опешив, не зная, что делать дальше и как реагировать на его слова?

Константин уезжал, оставляя меня одну в родном городе, а мне хотелось только одного — запрыгнуть к нему в машину и помчаться навстречу ветру.

— Мамочка! — Через щёлочку в двери показалась маленькая ручка и схватила меня за штаны. — Пойдём домой, блинчики стынут.

— Да, и правда, пора! — Отвернулась от давно пустующей улицы и вошла внутрь дома, держась за пальчики дочери, как за незримую верёвочку.

Мурашки накрыли мои голые руки, и только сейчас я поняла, что замёрзла. Стоя на улице, рядом с моим боссом я ощущала невероятный жар, но стоило ему покинуть меня, у меня появилась дрожь.

Зайдя на кухню, я села на табуретку и положила голову на руки. Меня тут же накрыли тёплым пледом и поставили передо мной горячую кружку с ароматным чаем.

— Выпей дочь, сразу согреешься. — Произнесла мама и погладила меня по взлохмаченным волосам. Поставила передо мной тарелку с блинами и мед.

— Ох, мама! — Застонала я.

— Рассказывай. И кушай, кушай, ребёнок. — Посмотрела за мою спину и сказала. — Лиза, иди в гостиную, поиграй в новую куклу, которую тебе принёс Дед Мороз или мультики посмотри.

— Но бабушка, я хочу с мамой поиграть. — Захныкала дочь и вцепилась в мою ногу, стараясь залезть на колени.

— Ты позавтракала, теперь дай маме покушать. Начинай раскладывать игрушки, а мы сейчас подойдём к тебе.

Ребёнок убежал, а я, сделав глоток крепкого сладкого чая, невинными глазками посмотрела на маму.

— Константин Федорович, твой новый босс?

— Да. Правда, он симпатичный?

— Ничего. Но ты же знаешь пословицу, что с лица воду не пить.

— И… что это значит?

— Не смотри на внешнюю оболочку, смотри внутрь. Там, где сердце находится самое важное.

— Мама, у него есть девушка. Я не хочу мешать их любви. Пусть всё останется так, как было. Мне просто нужна работа, чтобы Лизончика и тебя перевести поближе к областному центру.

— Так. Спокойно. Никогда не решай за других, что им делать. Если Константин хочет быть с тобой, то никакая девушка не помешает. Да и кто тебе сказал, что я хочу, чтобы меня перевозили? Мне и здесь неплохо живётся. А если решишь дочь забрать, то это, конечно, твоё дело, я мешать не стану.

— Ты не хочешь переехать? Там же жизнь, движение, комфорт! — Говорила я, а слышала в голове голос Заборовского.

— У меня здесь это всё есть. Дом, сад и любимые подружки. — Мама поднялась и поставила грязные тарелки и кружки в мойку. — Моё счастье и жизнь в этом городе. А вот где твоё счастье, это надо у себя спросить?

Я закуталась поплотнее в плед и пожала плечами.

— Там, где Лиза, там и есть моё счастье.

— Ну вот и славно. Ну вот мы и определились. Так, а теперь собирайся и иди с дочкой на карусели, как и обещала. Нечего рассиживаться, блинчиков покушала, теперь вперёд жирок сгонять.

— Ох, мама! Вот умеешь ты подбодрить!

— Ага, умею. Мне и тётка Глаша то же самое говорит. Кстати, пойдёте мимо, заскочи к ней, она собиралась подарить тебе подарок. С прошлого года тебя ждёт.

Через час мы с Лизаветой оделись потеплее, взяли наши фирменные оранжевые рюкзачки, набросали туда мандаринок и пошли гулять в город. Дочка моя, как и я была рыжим лисёнком, а ещё у неё на лице был ворох оранжевых веснушек. Все, кто нас видел, всегда останавливались в умилении и диву давались такому яркому цвету волос. Мы были маячками и разноцветными фонариками в сером, унылом городе, и каждый наш выход сопровождался каким-либо театральным действием.

Центр города был великолепен. Он был украшен новогодними игрушками, снежинками и хлопушками. На главной площади стояла большая живая ёлка, почти такая же, как и во Дворце, только украшена она была иначе. Здесь игрушки были самодельные, сделанные руками талантливых школьников, а самые лучшие были повешены на главную ёлку города. Гордость родителей и учителей.

— Лиза, смотри, вот станешь ты постарше, пойдёшь в школу и сделаешь самую красивую игрушку.

— И она тоже будет висеть на этой ёлке?

— Обязательно. И весь город будет смотреть на неё и любоваться.

— А когда я пойду в школу? — спросил меня ребёнок.

— Совсем скоро, через три годика. — Поправила я шапку и увидела, что к нам кто-то спешит. Почти бежит, неаккуратно расталкивая людей в толпе. Присмотревшись, поняла, что к нам приближается Павел Николаев. Не может быть, он что решил измором нас взять?

Схватив ребёнка за руку, я потащила её за ёлку. Совсем недалеко, буквально в паре шагов от нас, виднелась карусель,