Метка Дальнего: Портовый Хищник - Александр Кронос

Кто она? Мы столкнулись в первый день. Она тогда что-то о призраке коммунизма ещё говорила. Потом было, как минимум, ещё две встречи.

Держа беляш в руке, пальцами второй достаю складной нож. Скольжу в проулок. Замираю.

Никого. Нет тут этой женщины. Запах обрывается в десяти шагах после поворота. Беляши сейчас здорово мешают обонянию, но и у цели аромат такой, что не ошибиться. Который попросту исчезает. Как будто она в воздухе растворилась.

Я даже покрутился по округе. Но нет — реально никого. Ну да и ладно. Хрен с ней. Ситуация странная, но прямой угрозы нет. А сделать что-то прямо сейчас — невозможно.

Разворачиваюсь. Доедаю беляши. Прибавляю шаг. Три квартала до лапшевни. Голову вниз. Руки в карманы — спрятать пятна. Никто не смотрит. Никому нет дела.

Вот и лапшевня. Задняя дверь. Тяну на себя. Тесный коридор, запах кухни — бульон, чеснок, пар.

И Василий. Едва не врезается в меня.

Сын Олега. Молодой, нескладный. В куртке, будто куда-то собрался.

— О, — он дёргается от неожиданности. — Слушай, я тут… Батя сказал, мотоцикл в сарае продавать нужно. У меня покупатель есть.

Осекается. Взгляд опускается ниже. Рукава. Пятна.

Запах меняется мгновенно. Был — обычный, человеческий. Стал — совсем другим.

Зрачки мечутся. Отступает на полшага. Непроизвольно — тело само. И ведь это не страх. Он смотрит на меня так, будто увидел на тарелке гнилой кусок мяса.

Зверь внутри воет. Не от голода — от оскорбления. Этот мягкий, слабый, воняющий страхом человек смотрит на меня с отвращением?

Убить. Здесь. Сейчас. Вжать в стену. Когти в горло. Чтобы прочувствовал.

Зверь рвётся. Кровь стучит в висках. Пальцы сжимаются в кулаки. Нет. Нельзя!

Стискиваю зубы так, что болит челюсть. Отвожу взгляд.

Василий — сын Олега. Нельзя убивать детей твоих союзников. Аксиома на все времена.

— Продавать надо, — говорю я ему. — Только цену пусть нормальную предложат.

Обхожу его, не касаясь. Коридор. Лестница. Вверх.

Дверь студии. Открываю. Закрываю за собой и тут же запираю. Темно. Привычно.

Стягиваю рубашку. Футболку — через голову. Штаны. Ботинки. Всё — в угол.

Душ. В этот раз тёплая вода. Бурые ручейки стекают по зелёной коже. Рана на спине стала гладким шрамом. Через пару дней исчезнет.

Стою под водой. Глаза закрыты. Вокруг всё в пару. Хорошо.

Выхожу. Шагаю к стулу, где сложена чистая одежда. И только тогда замечаю. Дарья не спит.

Лежит на боку. Рыжие волосы разбросаны по подушке. Одеяло сбилось — один бок голый. Глаза открыты. Смотрит на меня.

Правда совсем не в лицо. Ниже. Значительно. И даже не пытается отвернуться.

Доходит не сразу. Секунды через полторы где-то. Она уставилась мне прямо в пах. Лежит и пялится, блестя глазами.

Жар бьёт снизу вверх, как волна. Пульс подскакивает. Кожу покалывает — каждый квадратный сантиметр. На секунду края зрения закрывает красная пелена. А о желании, которое появляется в моей голове лучше даже не упоминать.

Это даже не мой внутренний зверь. Он лишь катализатор. В остальном это реакция моего тела. Которое слишком давно не получало того, что ему нужно. А стресса и боли нажралось с избытком.

Стою. Не двигаюсь. Пытаюсь обуздать эмоции.

Она не отворачивается. Взгляд — ясный, осмысленный. Ни смущения, ни страха. Интерес. Чистый, почти хищный.

Наконец справляюсь с собой. Молча надеваю штаны. Футболку.

Потом разворачиваюсь к ней. Подхожу. Смотрю в раздосадованные глаза. Втягиваю ноздрями аромат её возбуждения. Снова сдерживаю себя. Нельзя. Она не восстановилась.

— Кто ты такая? — поняв, что если не занять чем-то голову, всё равно полезу под одеяло, озвучиваю вопрос. — Как попала на тот склад?

Глава XVI

Я молча отвернулся. Взял со стула чистые штаны, натянул их и застегнул. Торс оставил открытым — влажную после душа кожу приятно холодил сквозняк из щелей окна.

Дарья медленно перевела взгляд на моё лицо. В глазах мелькнула досада. А ещё — совсем немного страха.

Я шагнул к кровати. Девушка вдруг вздрогнула. Резко, всем телом. Вжалась спиной в подушку, пальцы заскребли по простыне. Лицо исказила гримаса.

Запах изменился мгновенно. Тёплый аромат женского тела перебило едким потом.

Я машинально сделал ещё шаг.

Дарья судорожно сглотнула. Дыхание стало рваным.

— Что у тебя… с собой? — выдавила она сквозь стиснутые зубы.

Я замер. Секунду назад она разглядывала меня без тени смущения. Сейчас — вжималась в кровать, будто я занёс нож. Не понимаю. И абсолютно не въезжаю, почему она решила, что испытывает боль из-за меня? Тем не менее, шагнул назад. На всякий случай.

Она шумно выдохнула. Сглотнула. Покрутила головой по сторонам, разминая шею.

— В чём дело? — поинтересовался я, рассматривая её и стараясь унять внутренного параноика, который буквально орал, что дело нечисто.

— У тебя артефакт, — после короткой паузы, едва слышно ответила девушка, — Убери его.

Шутит? В карманах штанов — только складной нож. Будь он артефактом и реагируй так на него Дарья — я бы уже давно о подобном знал.

Осознание пришло сразу, как я машинально запустил пальцы в карман. Там действительно было кое-что ещё.

Кольцо. Массивное и золотое. Я сорвал его с пальца пузана, когда покидал бордель. На автомате — рефлекторно хотелось вернуть своё. Желательно с процентами. Убить выродка было мало. Требовалось компенсировать то, что он забрал.

Украшение показалось хорошим выбором. Тяжёлое, крупное. Можно переплавить и продать. Оказалось — не всё так просто.

Достал. Подбросил на ладони. Поймал. Снова подбросил.

Дарья следила за кольцом, как за ядовитой осой. При каждом взлёте — морщилась.

— Это? — задал я вопрос, который по своей сути, не требовал ответа.

— Да, — выдавила она. — Убери. Пожалуйста.

Всё это мне не слишком нравилось. Чувствует артефакт — значит магичка. А раз так — может оказаться способной на всякое. Не то, чтобы я предполагал лютое желание убивать с её стороны. Тем не менее один опыт партнёрства с женщиной у меня уже был. Даже самый заядлый оптимист не назвал бы его финал позитивным.

Я всё же сделал ещё пару шагов назад и положил кольцо на подоконник. Вернулся.

Дарья дышала ровнее. Краска возвращалась на лицо — её там изначально было немного, но на короткий промежуток времени цвета вовсе исчезали.

— Откуда знаешь, что это артефакт? — уселся я