Ноктикадия - Кери Лейк

— Ты собирался сделать Липпинкотта одним из своих подопытных?

— Мне показалось, что убивать его не стоит.

— Вы больной человек, Доктор Смерть. — Я обвила руками его шею, стараясь не касаться его плеча, и притянула его для поцелуя. — По-моему, ты просто сумасшедший.

— Да. Достаточно сумасшедший, чтобы признать, что минуту назад я убил бы каждого человека в этой комнате. Я бы убил Липпинкотта, Гилкрист, моего родного брата, если бы он хоть пальцем тебя тронул.

Мои брови сошлись в недоумении. Хотя я подозревала, что занимаю более высокое положение, чем Липпинкотт или Гилкрист, я и представить себе не могла, что этот человек может убить своего собственного близнеца.

— Я готов заявить на тебя свои права, Лилия. Да поможет тебе Бог.

— Я прекрасно справляюсь и без Божьей помощи, — сказала я, прижимаясь к его губам. — У меня только одна просьба. Можно мы сегодня не будем ночевать там, где находится Анжело?

— Мы останемся на ночь в моем лабораторном кабинете. С Анджело я разберусь завтра. Если хочешь, я могу забрать твои личные вещи из дома.

Больше всего меня волновали фотографии мамы, Би и меня, а также мамины картины. И, конечно, чистое нижнее белье.

— Спасибо, но только если ты сможешь вести машину с этой рукой. В противном случае, может быть, ты хочешь дать мне ключи?

— Я в порядке.

Мы направились обратно к его машине, и когда я подошла, то обратила внимание на пассажирскую дверь на заднем сиденье, покрытую дырами, и выбитое окно. Когда я оглянулась на его плечо и снова на дыры, у меня заурчало в животе.

— Как, черт возьми, ты отделался только ранением в плечо?

— Я не думаю, что они хотели меня убить, — сказал он, открывая неповрежденную переднюю пассажирскую дверь, и я опустилась на сиденье, не обращая внимания на затянувшееся жжение в том месте, где мне поставили клеймо. Он выехал из подземного гаража и вернулся на прибрежную дорогу, ведущую к поместью Брамвелл.

Когда мы подъехали к дому, тяжелая усталость стянула мои веки. Особняк стоял темный и зловещий, когда он свернул на круговую дорогу и остановился.

— Подожди здесь, — сказал он, припарковывая машину. — Я сейчас вернусь.

— Ты уверен? Я могу пойти с тобой.

— Все в порядке. Я на минутку.

Кивнув, я свернулась калачиком на сиденье, готовая заснуть, и он поцеловал меня в лоб.



ГЛАВА 68

ДЕВРИК

Я вошел в старый убогий особняк и поднялся по лестнице в комнату, где последние две ночи спала Лилия. Забрав ее телефон и чемодан, я вернулся в фойе и остановился возле висевшего на стене портрета, на котором были изображены я, мой отец и Кейд. Я вспомнил день, когда он был написан. Мы с Кейдмоном поссорились из-за девушки в школе, которую я поцеловал. Она ему очень нравилась. На портрете на моем лице было самодовольное выражение, в то время как он, несомненно, сдерживал гнев, пылающий внутри него. Десять дней спустя, через неделю после нашего семнадцатого дня рождения, моего брата вытащили из кладовой, и больше я его не видел.

И все же он был жив.

Первым делом с утра я начну его поиски.

Я нес чемодан Лилии по винтовой лестнице в фойе, и когда я подошел к двери, по шее пробежал колючий холодок. Обернувшись, я увидел за спиной фигуру, почти скрытую в тени.

— Кейд? — спросил я, вглядываясь в темноту, скрывавшую его.

Неясная фигура шагнула вперед, освещенная тем немногим лунным светом, что проникал через окна, и мои подозрения подтвердились.

Боль пронзила мою грудь, раздавливая легкие. Мышцы напряглись, я с глухим стуком уронил чемодан Лилии.

Черт.

Это был он.

Он стоял в прихожей, как будто никогда не исчезал из дома.

Как будто я перенесся на шестнадцать лет назад, он ничем не отличался от меня. Может быть, немного постарел, но под всем этим скрывался тот самый близнец, которого я помнил. Половина моей души смотрела на меня, как темное отражение в зеркале.

Брат, о котором я молился каждую ночь на протяжении многих лет.

— Привет, Деврик, — сказал он голосом таким же невозмутимым, как и выражение его лица.

Крупицы шока закрутились в моих мышцах, заставив меня замереть на месте.

Жив. Мой брат был жив.

Чертовски жив.

Пульс глухо стучал в ушах, а я стоял в оцепенении и смотрел на него, молча просчитывая невероятность происходящего.

— Ты не изменился, — это было все, что я смог вымолвить, как будто даже мои голосовые связки были парализованы.

Усмехнувшись, он опустил взгляд, ковыряясь в своей ладони.

— О, я очень изменился. — Глаза, зеркально отражающие мои, окинули меня взглядом. — Но и ты, похоже, тоже. Ушел тот мальчик, который даже к трупу не решался прикоснуться.

— С тех пор я нашел покой в смерти.

— Как и я. — Какими бы простыми ни были его слова, они были наполнены грузом боли. Страданий. Каких только мук не пришлось пережить ему, о которых я не мог и вообразить.

— Я думал, что ты мертв. Я видел видео, как они поджигают... — Слово застряло у меня во рту, и я покачал головой, не желая снова погружаться в эти воспоминания. — Они прислали то, что я принял за твой прах.

— У Анджело была склонность к драматизму.

— Ты хочешь сказать, что все это было подделкой?

— О, это было по-настоящему. — Он поднял штанину, где каждый дюйм голени был покрыт ужасными шрамами. — Как я уже говорил, у него есть склонность к драматизму.

— Где ты был? — Поток вопросов, крутившихся в моей голове, был бесконечен. Я чувствовал себя Лилией, обрушивая на него один вопрос за другим.

Обиженный изгиб его губ сказал мне, что я не хочу знать ответ, и это только усилило ярость, пылающую в моей крови.

— Я вижу, ты неплохо устроился, — сказал он, игнорируя мой вопрос. В его голосе прозвучала жесткая нотка враждебности, которая, должно быть, каждый день томила его, когда он думал о том, насколько разными были наши жизни. Разительный контраст боли и довольства. Смерти и