Собрание сочинений. Том 2. Письма ко всем. Обращения к народу 1905-1908 - Валентин Павлович Свенцицкий

Из дневника

Народ. 1906. № 4. 7 апреля. С. 2. Подпись: Вал. Свенцицкий.

443 Например, жандарм застрелил 14-летнего мальчика, якобы оскорбившего его и спрятавшегося за колонной Екатерининской больницы (Русские ведомости. 1905. 19 декабря. № 324).

444 «Слёз достойны не те, которые терпят обиду, но те, которые причиняют её» (Иоанн Златоуст, свт. Творения. Т. 8. Кн. 2. С. 475). «…Из двух персонажей – убийцы и жертвы – в наибольшей опасности (моральной) находится именно палач, а совсем не жертва. Поэтому всегда надо молиться за палачей – и в результатах можно не сомневаться» (Волошин М. Путник по вселенным. М., 1990. С. 286).

445 Сопоставляется имперская политика самодержавия на Западе и Востоке. Народному движению за социальное и национальное освобождение в Привислянском крае (губерниях Царства Польского) правительство противопоставило войну на истребление. Крестьяне отказывались от уплаты налогов, захватывали казённые и помещичьи угодья, изгоняли старую администрацию и выбирали новую. Расстрел 30 апреля 1905 рабочей демонстрации в Варшаве вызвал забастовки, переросшие в Лодзинское восстание; в Домбровском бассейне была провозглашена республика. В октябре в крае введено военное положение, подавление мятежей сопровождалось крайней жестокостью. В январе 1906 варшавский генерал-губернатор Г. А. Скалон, сторонник правительственного террора, приказал без суда и следствия расстрелять 16 рабочих, в т. ч. несовершеннолетних. В Седлеце 26–28 августа 1906 войска врывались в квартиры, насиловали, убивали и затем поджигали дома; командовавший расправой подполковник Тихановский получил благодарность Скалона за энергию и распорядительность. «Еврейский погром в Седлеце носил характер жестокой расправы. Начали стрелять евреи, тогда нарвские гусары учинили нечто невероятное. По уставу полка, офицеры <…> не имели права жениться <…> Можно себе представить, до какой распущенности дошли в обстановке погрома холостяки без узды… Вообще положение создалось в привислянских губерниях тревожное, представителей власти пугающее. <…> Правительственный корабль точно потерял направление» (Евлогий (Георгиевский), митр. Путь моей жизни. М., 1994. С. 151).

446 «Спиридонова своими глазами видела разграбленные крестьянские подворья, трупы ни в чём не повинных людей. Крестьян не просто убивали, а подвергали изуверским пыткам. Луженовский сгонял жителей сёл на сход, приказывал им раздеться, опуститься на колени, а сам уходил «отдыхать», оставляя мужиков в грязи или на снегу. Социал-демократ Дубровин ехал в деревню, чтобы уговорить крестьян не жечь помещичьи усадьбы, потому что в них можно будет открыть школы и больницы. Молодого человека схватили и глумились над ним в течение четырёх дней. Когда к его трупу проникли родственники, красавец юноша «представлял из себя кучу лохматого мяса, костей и крови». В селе Павлодаре каратели убили десять хлебопашцев и сорока нанесли увечья. В деревне Берёзовка крестьянин Карп Васильевич Клеманов сошел с ума от истязаний. Спиридонова встречалась с безумной старухой матерью, пятнадцатилетняя дочь которой бросилась в прорубь после надругательства над ней казаков» (Илёшин Б. Судьба Марии Спиридоновой // Неделя. 1989. № 27). См. также прим. 422.

Письмо в редакцию

Народ. 1906. № 1. 2 апреля. С. 4. Подпись: Проезжий.

447 Голод 1905–1906 поразил 22 губернии Российской империи, особенно пострадали Воронежская, Тамбовская и Орловская, положение в них правительство признало критическим.

История нашей газеты

Стойте в свободе! 1906. Вып. 1 (подзаголовок «Ходите в свете»). 9 июля. Без подписи.

28 июня Ельчанинов писал Глинке: «Нас разогнали из Тифлиса, чему мы, пожалуй, были и рады, т. к. представляется возможность поставить газету здесь. Вал. П. с восторгом отнёсся к этой идее, Флоренский тоже, словом газета идёт и 8-го будет первый номер. Мы очень просим вас устроить всё возможное для распространения газеты в Симбирске и губернии, там где можете. Сколько вам выслать? 100? 1000? <…> На первый раз печатаем 30 т. – хотя, по-моему, это мало». Здесь нет преувеличения. Участник ХББ Д. Д. Галанин сообщал тому же адресату 23 июля: «№ 2 разошёлся с большим эффектом, есть ещё требования, на кот. не хватает экземпляров. Печатали 30 т. Очень досадна эта задержка, т. к. она много повредит увеличению тиража тысяч этак до 60–70»; а ещё через месяц: «У нас приобретается всё большая издательская ловкость и связи, на № 3 требований больше чем на 50 т.» (РГАЛИ. Ф. 142, оп. 1, ед. хр. 205, 220).

2 июля пребывавший на Кавказе Эрн писал Ельчанинову: «Я очень жалею, что я не с вами и не могу приложить и своих стараний к газете. <…> Я просил Валентина написать мне, когда по совести он считает нужным, чтобы я приехал в Москву. Спрашиваю теперь и тебя. <…> Я с вами душой, часто думаю о вас. Не пишу для газеты, потому что слишком велико расстояние» (ВГ. № 37). 9 июля продолжал: «“Стойте в свободе” мне очень понравилось. Статьи Валентина превосходны. Только меня неприятно поразил несколько нервный тон их. “Беседа с читателем” совсем не подходит. Сумбурно» (ВГ. № 43). 25 июля Булгаков сообщал Глинке: «С Валентином Павловичем мы сходимся в стихии “Стойте в свободе”, но по-прежнему и непримиримо расходимся в понимании задач журнала (что символизируется в вопросе о Мережковских).[110] Он настроен по-прежнему сектантски, и это очень тяжело, как-то тесно. Обсуждаем вопрос о съезде, разные проекты так и роятся. Прелестен Ельчанинов. Вообще всё-таки здесь завёртывается узел. <…> Ефимов платит, несколько увлечён успехом (действительно большим) “Стойте в свободе”» (ВГ. № 46).

5 июля Ельчанинов оповещал Флоренского: «Я пошлю тебе 100 экз. первого номера. Ты с ними поступай след. образом. Часть можешь раздать даром и разослать, что можешь, продай, очень будет хорошо, если штук 50 ты отдашь в тот книжный магазин, который предлагал тебе издать твой “Вопль” <…> Твоих статей очень ждём». Подтверждал 12 июля: «Выслали тебе 100 экз. на твоё полное распоряжение. <…> По поводу человека, которого ты хотел устроить при редакции, скажу, что мы сидим без денег и пока не можем ничего. Спасибо за Исаева: он очень пригодился; нашу литературу мы ему дали. Очень ждём статей»; и 17 июля: «Мы посылаем тебе, как ты просил 2-й номер, конечно, даром, если ты так хочешь. Только очень прошу тебя, дай сейчас же знать открыткой, что получил, т. к. и 2-й номер под запретом. <…> Ждём твоих статей. Газета идет хорошо, особенно в провинции. Печатаем 30 т.». Надежда на продолжение издания ещё сохранялась 21 июля: «Мы живы и здоровы (Валентин не совсем). Ждём ареста; но 3 № выпускаем всё же 31-го июля (пропустили неделю)», но исчезла к 3 августа: «№ 3 газеты не вышел и долго ещё не выйдет за полным недостатком редакторов. Приехал Володя Эрн» (Новый журнал.