Дарт Лонгботтом - Добрый Волдеморт

— Меня зовут Скай Шаарат, — представился тот, обращаясь к единственному человеку в кабинете. — Но если вам тяжело произносить наши имена, лорд, называйте меня «Казначей».

Старый гоблин положил на стол большую кожаную папку с выдавленной надписью: «Род Блэк» и грузно сел в свободное кресло. Директор Гринготт нетерпеливо раскрыл папку и стал перебирать документы.

— Будем надеяться, уважаемый Скай Шаарат, что ваш клиент всё же успел способствовать зачатию хоть одного ребёнка, — негромко бормотал главный гоблин, но после прочтения завещания холодная маска спокойствия на его лице треснула, мгновенно превратившись в гримасу ярости.

— Что там⁈ — не выдержал мастер Радикс, сжимая и разжимая когтистые пальцы.

Скай Шаарат скрипнул зубами, а Гринготт молча двинул пергамент через стол, давая прочитать завещание мастеру Радиксу и Лонгботтому.

* * *

Шив сразу понял, что последняя воля Блэка, а, вероятно, и гибель этого волшебника, — результат чьей-то примитивной интриги. И пока директор банка на гоббледуке эмоционально обсуждал с поверенными глупость и неосторожность отдельных волшебников, Палпатин напряжённо размышлял, как побольнее уязвить Дамблдора. Он не был уверен, стоит ли ему вообще ввязываться в это дело лично.

С одной стороны, Шиву было плевать, кому отойдёт наследство погибшего Сириуса, а с другой — он очень не хотел, чтобы такая куча золота досталась Дамблдору. Поэтому, немного поразмыслив, Палпатин решил, что ответственность за конфликт с Великим Светлым волшебником необходимо переложить на весь Визенгамот.

Благодаря окклюменции и легилименции Шив прекрасно понимал языки гоблинов, гномов и даже пакваджи. Владение ментальной магией позволяло ему быстро и легко запоминать любую информацию. Впрочем, своё знание языка подземных жителей Палпатин демонстрировать не стал, слушая разговоры гоблинов с каменным лицом.

Между тем директор банка справился с эмоциями и, побарабанив когтистыми пальцами по столу, веско произнёс:

— Итак, родовой мэнор завещается мистеру Гарри Поттеру.

Молчаливо сидевший Скай Шаарат отрицательно покачал головой и проскрипел:

— Сириус Блэк не успел ввести юношу в свой род. Не было проведено никаких таинств. Иначе в завещании наследник имущества был бы указан как Блэк-Поттер или регент рода. Без соответствующего ритуала невозможно передать мэнор от одного мага другому. В противном случае алтарь разрушится вместе со всеми скрытыми пространствами, и новому владельцу достанется лишь старый пыльный особняк, из которого магия со временем вытечет, как вода из дырявого ведра!

— Значит, если Гарри Поттер не согласится войти в новый род, то не сможет владеть мэнором по-настоящему? — спросил Палпатин.

— Мэнором Блэков нет, лорд Лонгботтом, — заявил мастер Радикс. — Только домом, который останется после разрушения алтаря! Однако вы как носитель крови Блэков, можете при желании стать вре́менным хранителем этого мэнора и всех сокровищ до появления настоящего наследника.

— Спасибо за предложение, но у меня есть другая кандидатура, — обозначил улыбку Шив. — Только я назову вам её немного позже. Давайте вначале разберёмся с документами.

Всё действительно ценное Палпатин из мэнора Блэков давно забрал и не собирался вешать на себя лишнюю обузу.

— Вторая часть завещания звучит не менее странно, — похмыкал над текстом Гринготт, и оба других гоблина согласно кивнули.

— На самом деле, — вдруг произнёс Скай Шаарат, оскалив кривые клыки, — эту часть оспорить будет ещё проще. Подобные хитрости давно известны нашему народу. Во все времена находились маги, которые пытались обманным путём завладеть наследием других семей. Уж такова природа человечества, — ехидно оскалился поверенный Блэков и длинно выругался на гоббледуке, неистово понося людскую жадность и лживость.

Затем Скай Шаарат вытащил из кармана помятый мухомор, сунул его в пасть и начал жевать, видимо, пытаясь успокоиться. Аккуратно промокнув мясистые губы и заодно обтерев крючковатый длинный нос, поверенный Блэков внимательно посмотрел на Палпатина и сказал:

— Воры пытались использовать любовную магию, зелья подчинения и одурманивания, ментальные заклинания, непростительные чары и даже более необычные способы. Однако издавна существовал несложный ритуал, известный любому главе чистокровного рода. Волшебник произносил магическую клятву. В разных семьях она звучала по-своему, но смысл везде был один и тот же, — продолжил рассказывать Скай Шаарат. — Звучит она примерно так: «Клянусь магией и жизнью, что делаю это без принуждения, а смена владельца хранилища пойдёт на благо мне и моему роду».

— Выходит так, что завещание Блэка было написано под чьим-то контролем, и магией Сириус не клялся? — спросил Палпатин, мысленно потирая руки.

— Именно так, лорд Лонгботтом, — сказал директор Гринготт, а оба поверенных тут же согласно кивнули.

— Тогда, господа банкиры, на ближайшем заседании Визенгамота мы обязательно обсудим это вопиющее нарушение, а от вас мне нужны копия завещания и заключение банка насчёт легитимности последней воли Сириуса, — сказал Шив.

Гринготт посмотрел на поверенного Блэка. Скай Шаарат согласно кивнул и проскрипел:

— Я всё подготовлю, лорд Лонгботтом, и пришлю вам все документы совой. А теперь скажите, прошу вас, кто сможет стать вре́менным хранителем мэнора?

— У Люциуса Малфоя сын — наполовину Блэк, — просто сказал Палпатин. — У Драко гораздо больше прав на имущество, чем у кого бы то ни было. Однако же вы все знаете, что у Малфоев в роду давно не появлялось больше одного ребёнка. А значит, нельзя рассчитывать, что представитель Малфоев сможет стать главой рода.

Видя гаснущую надежду во взгляде поверенного Блэков, Палпатин успокаивающе произнёс:

— Существует гейс, который висит на одном весьма могущественном маге. Этот человек поклялся магией, что его ребёнок, рождённый от прямого потомка Блэков, станет наследником и, в дальнейшем, главой этого рода.

— Так… значит, ближайшие носители крови, способные иметь детей, — что-то вспоминая, зашевелил мясистыми губами Скай Шаарат, а потом удивлённо уставился на Палпатина и проскрипел:

— А ведь такие действительно существуют! Если отбросить кандидатуру юного мистера Малфоя, то прямых потомков остаётся двое: Беллатрикс Лестрейндж и некая Нимфадора Тонкс.

— Лестрейндж сразу отпадает, — злобно оскалился мастер Радикс. — Эта тварь провела в Азкабане почти пятнадцать лет. У неё больше не может быть детей.

— Да, в этой ситуации лучше всего подойдёт дочь средней сестры, даже несмотря на то, что её мать изгнали из рода, — проскрипел Скай Шаарат.

Палпатин, представив себе Андромеду Тонкс в роли тёщи Волдеморта, с трудом сдержал ухмылку. Вряд ли исполнительный директор фонда могла вообразить, что её желание понянчить внуков осуществится таким извращённым способом. Однако судьба порой играет с людьми и более жестокие шутки.

Получив от гоблинов все необходимые документы и свидетельства,