Мужчина и женщина: бесконечные трансформации. Книга вторая - Рахман Бадалов

В 1872 году Ахмед-бек снова женился. Жена его была по тем временам эмансипированной женщиной, Ахмед-бек это только поощрял. Она одевалась в европейском стиле, вместе с мужем появлялась среди людей без чадры, с открытым лицом.

Ахмед-бек и без этого казался чужаком, прогулки с женой ещё больше раздражали знать и религиозных деятелей. Одни называли его гяуром, другие безбожником, третьи говорили, что он стал русским («урус»). С тех пор, к «безумному Ахмеду» прибавилось «Урус Ахмед», «Русский Ахмед».

Вместе с тем, никто не осмеливался в лицо сказать ему что-то оскорбительное, боялись его вспыльчивого нрава.

У Ахмед бека и его жены сначала родилась девочка (Гамида), потом мальчик.

…воспитание дочери

Девочку Ахмед-бек воспитывал как мальчика. Он повторял:

«лев остаётся львом, самец он или самка. Если девочку правильно воспитать, она ни в чём не уступит мальчику. Моя дочь при необходимости должна с честью заменить мужчин».

Так и случилось.

Как-то мать расчёсывала ей косы, они были у неё густые и длинные, как у матери. Отец увидел, взял ножницы, и отрезал косы:

«косы тебе не нужны, тебе следует заниматься другим, ты должна получить образование».

Девочке было пять лет. Наверно отец предполагал, если не будет кос, девочка быстрее свернёт с традиционного пути, предназначенного в те времена для женщины.

Поступок мужа сильно разгневал жену, ей и раньше было трудно терпеть выходки мужа, после этого случая их отношения окончательно испортились.

А Ахмед-бек просто отобрал девочку у матери и отдал на воспитание в русскую семью.

…жена, которая нарушила запрет

Позже он просто выгнал жену из дома за то, что без его разрешения она пошла на поминки жены своего дяди, которая с ранних лет заменила ей мать.

Ахмед-бек был во враждебных отношениях с дядей жены и с его сыновьями. Они были всё теми же удальцами-разбойниками, за что и были арестованы. Дядя добился того, чтобы до суда его сыновей выпустили на поруки, а деньги (большие деньги по тем временам) попросил у Ахмед-бека. Тот дал, но когда сам оказался в критической ситуации, получить долг обратно не смог.

«Безумный» Ахмед-бек не мог этого простить, отношения с семьёй жены были окончательно подорваны, ни жена, ни дети, не смели с ними общаться. Жену, которая нарушила его запрет, он так и не простил, а детям запретил общаться с провинившейся матерью.

…сыновья брата, которые стали врагами

Впрочем, такие же враждебные отношения у Ахмед-бека были с собственными родственниками, в частности с сыновьями родного брата. Когда они подросли, Ахмед-бек отвёз их в Ханкенди[991], в Военную школу, и оплатил вперёд их годичное пребывание в школе. В эту школу принимали только детей военных, но рекомендации Ахмед-бека оказалось достаточно. Через месяц сыновья брата не выдержали военной дисциплины и сбежали со школы. Ахмед-бек попытался вразумить их и снова отвёз в школу, но они вновь сбежали. Ахмед-бек в третий раз возвратил их в школу, они вновь сбежали, но вернулись уже не в родное село, а в село своей матери. И сама их мать, и остальные сельчане, только обрадовались, зачем «детей» отправлять куда-то далеко от дома (?!), пусть лучше растут на наших глазах, кусок хлеба у нас найдётся, поделимся, а иного и желать не следует.

Сыновья брата впоследствии принесли Ахмед-беку много бед. Они не только предпочли заняться грабежом, они позволили себе полностью разграбить дом самого Ахмед-бека, даже вырубили сад который он с таким трудом вырастил.

Ахмед-беку пришлось на время переехать в Ханкенди.

…самоубийство сына

Не менее сурово, если не сказать жестоко, обошёлся Ахмед-бек с собственным сыном. Юноша учился в Петровской Академии[992] в Москве, должен был стать учёным – агрономом.

…естественно, Ахмед-бека планировал, что полученные знания позволят сыну продолжить его дело…

Приехав домой в Кехризли на каникулы, сын посмел сказать отцу, что после окончания Академии не собирается возвращаться домой. Что сказал ему в ответ Ахмед-бек, мы не знаем, скорее всего, что-то очень обидное, если сын верхом поскакал на ближайшую железнодорожную станцию и бросился под поезд.

Гамида ханум не знает, или не хочет писать о том, что сказал Ахмед-бек сыну (оскорбил?!), но по её словам, брат ещё в возрасте 12–13 лет тайно от отца несколько раз встречался с матерью, и не трудно предположить какими сложными были взаимоотношения отца с сыном.

Продолжить дело отца могла теперь только дочь.

…«хорошо, что вы остались без матери»

Гамида ханум признаётся, что она и брат остро переживали отношения родителей, скучали по матери. Что-то с её уходом изменилось, череда несчастий обрушилась на их дом и продолжалась до самой смерти отца. Ахмед-бек не подавал виду, он был не из тех людей, которые признавались в собственных ошибках. Даже через несколько лет после того, как дети остались без матери, он с некоторым вызовом говорил:

«Хорошо, что вы остались без матери. Она помешала бы вашему воспитанию и образованию».

Ахмед-бек учил пользоваться оружием не только сына, но и дочь. Он говорил:

«Не следует воспитывать девочек так, чтобы они превратились в кукол для развлечения сильного пола. Такие женщины, лишённые своих прав, впоследствии превращаются в забитых, униженных рабынь».

И добавлял, обращаясь к дочери:

«Ты моя дочь, поэтому ты должна ничего не бояться. Если увидишь, что кто-то врывается в наш дом, забаррикадируйся, и спокойно отстреливайся».

Аналогичные слова он говорил и сыну.

Однажды, когда кто-то стучал им в окно, а испуганный мальчик закричал: «На помощь! Меня грозят убить, требуют, что я открыл дверь», Ахмед-бек спокойным, но грозным голосом, ответил ему:

«Мальчик! Ты что бредишь! Что тебе привиделось! Успокойся, спи! Я пока не умер, чтобы кто-то посмел дотронуться даже до твоего ногтя!»

Эти наставления были не случайны. По ночам на их дом часто совершались набеги. Пришлось установить надёжные железные ворота, а при необходимости отстреливаться.

Позже Гамида ханум постоянно носила с собой пистолет, даже однажды застрелила орла.

Когда девочка подросла, отец определил её в пансион при Закавказском Институте, но отдать в Институт после окончания пансиона не решился. Боялся, что дочь не захочет возвращаться назад, и некому будет стать продолжателем его дела.

При этом он советовал всем богатым людям из своего окружения посылать способных молодых людей получать образование в России и Европе. Они же откровенно