Тетради из полевой сумки - Вячеслав Ковалевский

— Пощадите меня! — оборвал я его.— У меня разламывается от боли голова. Вам тоже необходим покой. Спите! Сон для контуженого — это все равно что гипс при переломе костей.

Но на этот мой призыв раненый опять принялся бормотать свою ужасную молитву:

Камень — мертв.

Железо — притаилось...

— Санитар!—крикнул кто-то из раненых так громко, что его голос гулко отдался под потолком.— Где санитар?!

Но никто не отозвался. Я подошел на голос. Санитара звал раненый, густо заросший черной многодневной щетиной. У него было выражение добродушного, любвеобильного отца семейства.

— Пить? — спросил я.

— Та ни! Уймите за ради Христа энтих двоих сумасшедших-бессмертных. Всю ночь напролет, как бессмертные: гу-гу-гу-гу!.. Мочи моей нет. Была бы под рукой винтовка — приколол бы обоих, как поганых фрицев.

Как только я возвратился к своей койке, мой сосед опять принялся за свое:

Камень — мертв.

Железо — притаилось...

Меня даже подрало по коже морозом. А добродушный отец семейства взял в руку алюминиевую кружку, приладился на коленях поустойчивее на своей койке и что было сил пустил кружку в моего соседа. Он промахнулся, и попал в меня. Я затрясся от смеха, не устоял на ногах и повалился на койку. И странное дело — точно мне сделали укол, ввели под кожу снотворное. Меня почти мгновенно охватила сладостная дремота, и я погрузился в глубокий сонвсовер-шеннно счастливом, блаженном состоянии.

Утром санитар, наклонившись ко мне, спросил:

— Ну как, отошел? Помогать мне будешь, а то пора разносить завтрак.

— А где же мой сосед? — спросил я, увидев за спиной санитара пустую койку.

— Этот-то? — переспросил он, обернувшись и поправляя одеяло на освободившейся койке.— И так, браток, бывает: сидит осколок в черепе, притаился, а потом от какого-нибудь толчка, от чоха либо от того же кашля в один момент дойдет до жизненно важного центра, проколет нерв, и в эту дырочку вся душа человека — вон! Успокоился твой сосед — уже закопали. Строевую службу закончил, теперь ему дали работу полегче — пошел караулить песок.

Видел я его свежую могилу, когда понес на почту письма раненых. С бредовой навязчивостью лезет мне в голову мысль: это и есть могила моего друга Коблика, хотя мне более чем достоверно известно, что все, что осталось от Коблика, уволокли немцы.

Ничего больше не хочу записывать о театральном зале, где днем и ночью непрерывно шла на сцене одна и та же трагедия «Смерть», написанная великим драматургом, работающим под псевдонимом «Жизнь».

Можно вытерпеть все, но только за счет сохранности, эластичности, неизношенности нервных тканей, клетки которых никогда больше не восстанавливаются в человеческом организме. Можно заставить себя относиться спокойно к ужасам театрального зала. Но это значит тренировать себя на равнодушие. Кому нужно это насилие над самим собой? Этот процесс необратим. «Спокойствие» будет достигаться за счет постарения нервных волокон. Сделавшись равнодушным к человеческим страданиям, к мерзости и грязи, ты станешь равнодушным и ко всему прекрасному, природа для тебя тоже умрет.

Тетрадь прячу в полевую сумку. Писать я буду только под диктовку приговоренных к смерти, буду относить их письма на почту — авось дойдут до родных.

23 апреля.

Всех нас перевезли наконец из театрального зала в Межмали и поместили в госпиталь с палатами нормальных размеров. Когда везли в открытой машине, закат был до того хорош, словно его прописал гениальный врач как лекарство для людей с потрясенной нервной системой. Мне казалось, что я въезжаю через настежь распахнутые врата заката в сказочно-прекрасную страну, где никогда уже больше не будет ни боли, ни горя, зло безвозвратно истлеет и справедливому царству счастливого человечества не будет конца.

25 апреля.

Принесли сводку. Свершилось! Части Красной Армии ворвались в Берлин.

В соседней палате играет слепой баянист и поет:

Скоро кончится война,

Скоро Гитлеру капут!

Скоро временные жены Как коровы заревут.

Соседняя палата шумная, там много выздоравливающих, то и дело доносится оттуда смех, часто там спорят, острят, подкусывают друг друга. При желании можно продолжать запись диалогов и занятных словечек.

Сейчас слышу спор шахматистов кто сильнее — слон или конь? Один из спорщиков настаивает на преимуществах слонов:

— Слоны дают кинжальный огонь!

Танкист поспорил с пехотинцем:

— Разница между пехотинцами и танкистами только та, что пехотинца сначала убьют, а потом положат в гроб, а танкиста сначала посадят в гроб, а затем уже убьют.

«Вот я тебе дам — живой будешь, а гроб просить будешь! »

«Идея, ставшая персонажем, лучше доступна разумению» (Бальзак).

28 апреля.

Не вставая с койки, читаю «Белые ночи» Достоевского с прекрасными иллюстрациями Добужинского. Сквозь чудесные строки о признании в любви Настеньки слышу хрип умирающего. Метрах в шести от меня умирает раненый. Три дня тому назад под его диктовку я написал письмо его родным в Горький.

В соседней палате играет слепой баянист, но горячечное дыхание умирающего все равно слышно.

Ко мне пришел печатник Булатов из редакции, принес газету. Замечательное известие:

«25 апреля 1945 года КРАСНАЯ АРМИЯ СОЕДИНИЛАСЬ С ВОЙСКАМИ СОЮЗНИКОВ!»

Арест Муссолини.

«Рим. 27 апреля. Восставшие в Северной Италии итальянские патриоты захватили в районе озера Комо Муссолини, его сподручных Паолини, Фарринаги и маршала Грациани. Все они арестованы».

Исчезновение Геринга.

«Стокгольм. 26 апреля. Сегодня вечером гитлеровское радио передало сообщение о том, что Герман Геринг подал в отставку с поста командующего германскими военно-воздушными силами, мотивируя это «болезнью сердца». Гитлер удовлетворил просьбу Геринга и назначил на его место генерала Риттер фон Грейма».

Имя Геринга упомянуто сегодня в передачах гитлеровского радио впервые после длительного периода молчания о нем. Сообщение об отставке Геринга, по-видимому, является средством замаскировать его бегство в одну из нейтральных стран или уход в гитлеровское подполье.

Раненый, которому я писал письмо, умер.

Ко мне подошел санитар попросить химический карандаш. Я знаком, движением кисти спросил его: «Умер?» Он кивнул головой. Карандаш понадобился для отметки о смерти.

Остальные раненые делали вид, что ничего не заметили.

Сообщение ТАСС

«28 апреля с. г. агентство Рейтер передало заявление канцелярии премьер-министра Великобритании, в котором говорится, что Гиммлер сделал предложение, согласно которому Германия безоговорочно капитулирует перед Англией и Соединенными Штатами Америки. В этом заявлении сообщается, что правительства Англии и Соединенных Штатов Америки ответили, что они примут безоговорочную капитуляцию только перед всеми союзниками, включая Советский Союз.

ТАСС уполномочен заявить, что это сообщение подтверждается ответственными советскими кругами».

Сегодня утром я уловил отдаленные звуки артподготовки.