Исландские саги. Том I - Коллектив авторов

Эйольв высыпает серебро ей на колени, и она запускает в него руку, он же так и сяк ее уговаривает. Воспитанница ее Гудрид начинает плакать.

XXXII

Потом Гудрид выходит и идет прямо к Гисли и говорит ему:

– Моя приемная мать совсем обезумела и хочет тебя выдать.

Гисли сказал:

– Успокойся, ибо мне суждено умереть не оттого, что меня погубит Ауд.

И он сказал вису:

Молвят, что липа пламени

Земли оленя заливов[366]

Ныне лелеет, стройная,

Злобные думы о муже.

Но знаю, сидит в печали,

Льет безутешные слезы

Фулла ложа дракона[367].

Ложному слову не верю.

После этого девушка идет домой и не говорит, куда ходила. А Эйольв уже пересчитал серебро, и Ауд сказала:

– Серебро ничуть не хуже и не менее полновесно, чем ты говорил. И ты, верно, не откажешь мне в праве распорядиться им, как я пожелаю.

Эйольв рад согласиться и говорит, что, конечно, она вольна делать с ним все, что вздумает.

Тогда Ауд берет серебро и кладет его в большой кошель. Потом она встает и швыряет кошель с серебром прямо в нос Эйольву, да так, что его всего забрызгало кровью. И она сказала:

– Вот тебе за твое легковерие и получай все несчастья в придачу! Нечего тебе было ждать, что я выдам моего мужа в твои руки, мерзавец! Вот тебе! И пусть падут стыд и срам на твою голову! Будешь помнить, покуда жив, презренный, что тебя побила женщина. И не бывать по-твоему, ничего по добьешься!

Тут Эйольв сказал:

– Держите собаку и убейте ее, хоть она и сука!

Тогда Хавард сказал:

– Уже и так, без этой подлости, все у нас складывается из рук вон плохо. Вставайте же и не дайте ему это сделать.

Эйольв сказал:

– Видно, правду в старину говорили: пришла ко мне беда, да с моего двора.

Хаварда любили, и многие были готовы помочь ему и притом уберечь Эйольва от несчастья. И Эйольву ничего не остается, как примириться со своим позором. С тем он и уезжает. Но прежде чем Хавард вышел, Ауд говорит ему:

– Гисли перед тобою в долгу, а долг платежом красен. Вот тебе золотой перстень. Я хочу, чтобы ты взял его.

– Я не хотел бы с вас взыскивать, – говорит Хавард.

– Все же я желаю уплатить, – говорит Ауд.

На самом деле она дала ему перстень за его поддержку. Сел Хавард на коня и едет на юг к Крутому Побережью, к Гесту, сыну Оддлейва, и не хочет больше оставаться с Эйольвом.

Эйольв возвращается к себе в Выдрюю Долину и очень недоволен своей поездкой. А уж людям эта поездка казалась и подавно позорной.

XXXIII

Так проходит лето, а Гисли все сидит настороже в своем подземелье, и на сей раз он не собирается уезжать. Он думает, что теперь уже не на что надеяться и прошли все те годы, о которых был ему сон. Вот как-то летом Гисли мечется ночью во сне. Когда он проснулся, Ауд спросила, что ему снилось.

Он говорит, что теперь явилась ему во сне недобрая женщина и сказала так:

– Теперь я расстрою все то, что говорила тебе добрая женщина. И я позабочусь о том, что не будет тебе проку от того, что она обещала.

Тогда Гисли сказал вису:

«Вместе нам не живать, —

Хозяйка меда[368] промолвила, —

Бог вас обрек на другое:

Яду изведайте радости!

В путь далекий пошлет

Скальда владыка людей,

В мир иной снарядит

Одного из родного дома».

– Еще мне снилось, – сказал Гисли, – что пришла ко мне та женщина и надела мне на голову кровавый колпак, а до того окунула мне голову в кровь и забрызгала меня с ног до головы, так что я был весь в крови.

Гисли сказал вису:

Мнилось мне, Гна монет[369]

Пены мечей[370] зачерпнула,

Стала изморось ран[371]

Лить на волосы воину.

Дланью своей богиня

Лавы тропы соколиной[372]

Скальду скалу шелома[373]

Ручьями мечей[374] омочила.

И еще он сказал так:

Снилось мне, Хильд – владычица

Волн побоища[375] воину

На ржаное жнивье затылка

Алый колпак надела.

Были от крови рдяны

Руки у Фрейи[376] кружев.

Но тут меня ото сна

Нанна льна пробудила.

И сны до того теперь одолевают Гисли, что он стал бояться темноты и даже не смел оставаться один. Только лишь закроет глаза, мерещится ему все та же женщина. Однажды ночью Гисли спал особенно беспокойно. Ауд спросила, что ему привиделось.

– Снилось мне, – говорит Гисли, – что явились к нам люди. И это был Эйольв, а с ним множество других. И мы сошлись, и я знал, что была у меня с ними схватка. Вперед бросился один из них со страшным воем, и я будто разрубил его пополам. И почудилось мне, будто голова у него волчья. Тут напали на меня всем скопом. А в руках у меня будто был щит, и я долго отбивался.

Тогда Гисли сказал вису:

Чудилось мне, сюда

Рано враги нагрянули.

Бился я храбро и рьяно,

Но были неравными силы.

Скальда красная кровь

Руки твои обагрила.

Я приготовил из трупов

На радость воронам трапезу.

И еще он сказал:

Напрасно надеялись недруги

Сразу со мною расправиться,

Тщетно рубили мечами —

Щит был защитою воину.

Гибель мне принесли —

Числом пересилили скальда,

Но я сражался без устали,

Бесстрашно бился с врагами.

И еще он сказал:

Ранен я был, но раньше

Сразил утешителя ворона[377].

Накормлены пищею Мунина[378]

Были коршуны крови[379].

Острый клинок разрубил

Бедро у дробителя гривен[380].

Наземь