Пташка - Natalia Klar

— Я не реву. — Упрямо повторил он.

* * *

Генри Бартон появился неожиданно. Когда прошло несколько дней, и Этьен перестал так ждать его приезда. Но и об этом Этьен узнал случайно — в столовой посчитали должным рассказать, что Бартон с утра уже заседает в своем кабинете.

Этьену ничего не надо было выдумывать, чтобы попасть туда, но когда он уже оказался перед рабочим столом Бартона, Генри даже не оторвался от каких-то своих бумажек, по которым водил обычной ручкой.

— Что нужно? — спокойно спросил он.

Этьен громко дышал, напоминая сам себе рассвирепевшего быка.

— Хотя бы объяснений.

— Каких? — Генри продолжал водить ручкой по бумаге.

Этьен положил руки ладонями на стол, постучал пальцами, ожидая хоть какого-нибудь слова от Генри. Или действия. Тот писал.

— Хватит! — Этьен выдернул бумагу и отбросил на пол. Ручка прочертила на ней длинную линию. Генри наконец-то глянул на него.

— Опять начинается? — сверкнул глазами он. — Я не собираюсь ждать, когда же ты соизволишь проявить свое внимание, и терпеть твои капризы я не собираюсь. — Генри привстал и снова упал в свое кресло. — Ты зачем звонил?

— Узнать, где ты.

— Узнал?

— Кое-что получше узнал.

— Сам посоветовал мне нормального омежку найти.

— И хотя бы мне об этом сообщить!

— Ты орал, чтобы я к тебе больше не лез. Забыл? — Генри снова встал. Этьен убрал руки со столешницы и отступил назад.

— Я просил не лапать меня, когда я этого не хочу.

Генри усмехнулся, покачал головой и снова внимательно и злобно посмотрел на Этьена. Нервным движением поправил неаккуратно завязанный галстук.

Этьена все еще потряхивало. Пока Генри что-то решал для себя, он достал из кармана снова примятую пачку с тонкими мятными сигаретами. Достал одну и сразу же полез за зажигалкой.

— Не кури здесь. — Генри указал глазами на пол. — Документ подай.

Этьен посмотрел себе под ноги, где лежало уже безнадежно испорченная бумага. Быстро прикурил и поднял бумажку с пола. Выпустил дым, который тут же рассеялся по комнате.

— И чем он лучше меня? — спросил он, немного кривя губы в улыбке. — Всегда под рукой? Так и я так же. А я не загуляю, никуда от тебя не свалю. — Этьен отошел в сторону, тяжело опустился на диван, снова затягиваясь и распространяя запах мяты, от которого Генри всегда хмурился. — Я же, бля, только тебя и жду всегда! — Этьен раздраженно смахнул влагу с глаз и глянул на Генри.

Пепел упал прямо на пол, потому что стряхивать его было некуда. Генри этого пока еще не заметил.

— Это пока ты здесь. — Спокойно ответил он. — Когда выйдешь, я могу представить, что начнет твориться.

Этьен опять стряхнул пепел прямо на пол. Генри в такой своей манере очень раздражал.

— А ты знаешь, что я собираюсь или буду делать?! Ты сразу решил все за меня?

В руках все еще оставался листочек с распечатанным текстом и ровным подчерком Генри. Этьен быстро его смял и кинул в сторону Бартона. Попал точно в голову. Смятый бумажный шарик отскочил от схмуренного лица Бартона и улетел куда-то под большой железный сейф, который стоял в углу около окна.

— Пошел вон!

Этьен хмыкнул и демонстративно откинулся на скрипучую спинку дивана, закидывая ногу на ногу, пытаясь сделать так, чтобы Генри захотел его как можно больше. И прямо сейчас. Но Генри на это внимания не обращал.

— Охрану позову.

— Теперь так? Раньше что-то зазывал к себе. Без всякой охраны.

— Мы только спали, я не клялся тебе в любви.

— А теперь даже спать не хочешь? Или все, теперь без меня хватает?

— Этьен, извини, но все кончено. — Бартон снова опустил голову, без всяких мыслей всматриваясь в документы. Этьен забыл, что у него в руках тлеет сигарета. Все мечты о предстоящем примирении с Бартоном тут же сдулись и исчезли.

— А я как?

— Ты все равно скоро выйдешь, так чего ждать, Этьен, ну нашел я себе хорошего омежку, ну ты уже сам меня к себе не подпускаешь. Что обижаться?

— Не оправдывайся. — Этьен в последний раз затянулся и встал. Подошел к окну и затушил сигарету в пепельнице, которая стояла на подоконнике за прикрытыми жалюзи. Из этого окна была видна стоянка для персонала. Этьен даже нашел невзрачный старый автомобиль Генри. Такой бы он точно не стал угонять. — Я не говорил тебе, что хочу расстаться.

— Забудь. — Протянул Генри. — Если ты три месяца не хочешь меня видеть, не хочешь со мной разговаривать и спать — это и есть «расстаться»

— Мне плохо было. — Этьен повернулся. — Ты — мудак. Понятно? Я к тебе нормально относился, а ты только трахал меня. — Этьен подошел к Генри со спины, хотел обнять его руками и притянуть немного к себе. Но от Генри почти незаметно пахло чужим омегой. Уже в который раз.

— Иди, все. — Генри вновь стал сердитым, как в начале разговора.

— Не хочу. Мне плохо.

— Этьен, позову сейчас…

— Мудак несчастный. — Этьен резко отстранился от него, ударив ладонью прямо по лицу. — Я тебя еще достану.

* * *

Он пошел в библиотеку. Стефан там был один. Разбирал книжные завалы и переписывал номера всех книг в новенькую тетрадку. У Этьена в тумбочке тоже лежало несколько книжечек оттуда. Вообще-то он не сильно любил читать да и делал это редко, но Стефан знал, что ему принести. Не сильно заумные и простые книжечки.

Пока шел, тряпочные кеды полностью промокли в лужах, от растаявшего первого снега. Он взбежал по темной лестнице, оказался в довольно уютном помещении и сразу же уселся прямо на пол около батареи, принялся стягивать мокрую обувь, но пальцы не слушались и шнурки развязать не получалось.

— Стефан. — Позвал Этьен треснувшим голосом.

Тот был где-то за полками. Все помещение было завалено книгами, часть которых сейчас лежала прямо на полу. Пахло пылью.

— Что опять?

— Шнурки не развязываются. — Этьен прекратил это занятие и согнул ноги в коленях, обхватил их руками и уткнулся головой в получившиеся гнездо.

Стефан тихо и почти неслышно подошел ближе и присел рядом.

— К Бартону ходил? — спросил он с раздражением.

— Ходил. Он меня послал.

Стефан стянул с него кеды, устроил их на теплой батарее.

— Ты один? — немного задыхаясь и подавляя всхлипы, спросил Этьен.

— Один. Давай, помогай мне, раз пришел.

— Мне шить надо.

— Я скажу потом. Носки сними, тоже мокрые.

— Не надо.

Он никогда не ходил с босыми ногами. Только если был один или с Сэмом. А при чужих не любил. На ноге не хватало двух пальцев и