Анафема - Антон Шелипов

– Ты совсем тупая?!

Гневный выкрик Энтинуса вырвал меня из прострации. А? Я жива…? Подняв голову, я увидела учителя. Он стоял передо мной, скрестив руки на груди и нервно двигал губами, словно собирался сплюнуть. Всё вокруг было выжжено, земля расплавилась. Лишь в небольшом конусе перед Энтинусом всё ещё зеленела трава.

– Вместо того, чтобы ****** маяться, лучше бы тренировалась!

Он… злится? Почему…? Я ведь… просто хотела… Ему надоело спасать меня от моей же глупости? Энтинус вновь встал между мной и неизбежной смертью… Я так хочу поскорее выучиться, стать сильной, независимой волшебницей… Глаза защипало, я принялась их тереть, но слёзы не останавливались, пришлось отвернуться.

Меня ведь… теперь накажут, да…?

***

Астра:

После случившегося я несколько дней провалялась в кровати, меня лихорадило. Лицо и горло пылали, кожа на щеках и лбу ссохлась, чесалась и болела. Мои брови… от них почти ничего не осталось. М-да, пришёл конец моей красоте. Вырежу на лице заклинания, пусть все думают, что так и задумывалось…

Энтинус был чернее тучи, будто это он обгорел, будто это ему больно… Каждые десять минут заглядывал, о самочувствии справлялся, сметаной мазал, припарки из ромашки ставил. О мясе пришлось забыть, одни бульоны пила, и то, через силу.

Кстати, моё заклинание… точнее то, во что оно превратилось, уничтожило всё на много метров вокруг, а на учителе ни царапины! Монстр! Без колебаний заслонить собой других… Ну, с его-то силой много отваги не требуется. Я обязана вытрясти из него все знания, плевать на мнение церкви!

Пока я оправлялась от «фейерверка», только и думала: «как Энтинус это делает?». Проблема не в том, что его силы выходят за рамки возможного, тут другое. Будь он древним колдуном, познавшим тонкие грани волшебства, я бы и слова не сказала. Учитель… как лист пергамента, не горящий в камине. Всё, что он делает – невозможно. Думаете, я начала им восхищаться? Да, именно так! Ни один чародей ещё не был для меня загадкой! Вкупе с тем, что он дважды спас меня, и с какой заботой ко мне относится… В романах (да-да, я не только учебники читала), когда девушку спасает внезапно объявившийся герой… Так, стоп! Даже в самом страшном кошмаре не хочу видеть себя женой этого раздутого от самомнения петуха!

На четвёртый день Энтинус сунул мне в руки метлу и лопатку. Вот и наказание подоспело… Я должна была убрать мусор и перекопать пепелище, чтобы там снова выросли травы. Звучит справедливо, но… какого чёрта я вдруг стала такой покладистой?! Ладно, урок усвоен. Огонь… больно жжётся. Больше никакой самодеятельности.

Закончив садовничать, я, опершись на метлу, вопросительно заломила бровь.

– Ну, чего ещё изволите?

– Неплохо выглядишь.

– Ага, замечательно просто.

Комплимент Энтинуса не был сарказмом. Даже вымазанная пеплом и землёй, смотрелась я весьма сносно. Сметана и припарки своё дело сделали – от ожогов остались бледно-красные разводы. «Доктор» говорит: они тоже скоро сойдут. Чёлки у меня больше нет, заново буду отращивать. До той поры зачесала всё назад, и повязала косынку. Больше всего меня удивили брови. Я думала, что потеряла их, но присмотревшись повнимательней, заметила тонкие полоски новой поросли. К экзамену вернутся! Радуйтесь, с вами всё ещё невообразимо прекрасная волшебница!

– Сущая мелочь. Я так устал, пока тебя выхаживал, плечи как деревянные. С тебя массаж.

– А? Я не научена…

– Умение не нужно. Я на ковёр лягу, а ты ногами мне по спине потопчешься.

Опять двоякое чувство. Просьба, вроде бы, совершенно обычная, но, когда учитель говорит с нескрываемым предвкушением блаженства… Эх, как его вообще земля носит? Пришлось согласиться, мало ли, чего он взамен придумает. Про массаж, кстати, я соврала. Юных мисс и этому учат, ведь умение размять, да обласкать мужа после тяжёлого дня «смысл нашего существования».

***

Астра:

Тренироваться – скучно, однако болеть – куда хуже. Покончив с наказаниями, вечером того же дня мы уселись на ковёр. Мне вновь дали ящичек. Я так рада вернуться к занятиям, словами не передать!

– Я видел, что ты занималась во время болезни, хвалю.

– Хах, у меня экзамен на носу, так что оставь похвалу при себе. Не ради тебя стараюсь.

На ужин Энтинус приготовил мясо с овощами, гарнир – пюре. Все было мелко порублено, ведь горло у меня всё ещё болит. Я с голодухи чуть язык не проглотила! Прям чувствую, как еда, обращаясь в ману, течёт по жилам!

– Прежде чем наполнить ящик энергией…

– Смотри!

Поддавший эйфории, я, сжав кулак, пустила в него всю свою ману.

– Стой…!

– Ай-я-я-й!

Что сказать… спасти меня учитель не успел. Рука вспыхнула аурой, вены на ней вздулись. Кисть заболела так, будто её в кипяток сунули.

– Опять самовольничаешь… – цокнув, произнёс Энтинус.

– Заткнись!

Петух! Мне так больно, а он… Аж слёзы брызнули…

– Астра…

–