Таинство, слово и образ. Православное богослужение - Александр Владимирович Мень

Поэтому кончину Богоматери окружает не печаль, а радость. Смерть Ее – лишь краткий сон, за которым следует воскрешение и вознесение. Веру эту разделяют как Западная, так и Восточная церкви, но у католиков (с 1950 года) она выражена в догматической формуле.

Празднику Успения посвящены многие русские соборы (в Москве, Киеве, Владимире и других городах).

О почитании Девы Марии в первохристианскую эпоху свидетельствует надпись в одной из назаретских церквей II века, а также фрески в катакомбах.

Церковь с самых древних времен видела в Богоматери великую Молитвенницу за человеческий род, Соучастницу в тайне Искупления. Наименования Ее икон выражают глубокую веру в Ее покров, простертый над миром. Она – «Заступница усердная», «Нерушимая Стена», «Всех скорбящих радость», «Целительница», «Споручница грешных». Она прибежище всех матерей мира, Она учит жить в совершенной преданности воле Небесного Отца. Та, Которая среди испытаний «хранила в сердце» божественные глаголы, являет нам образец верности, любви и служения.

В молитвах неусыпающую Богородицу и в предстательствах непреложное упование, гроб и умерщвление не удержаста: якоже бо Живота Матерь, к животу престави, во утробу Вселивыйся приснодевственную.

По обычаю (проникшему из западнорусских областей) на следующий день после Успения совершается служба Погребения Богоматери, во время которой на середине храма полагают «плащаницу» Св. Девы, а потом обносят ее вокруг церкви.

Праздники в честь святых, икон и памятные дни

Кроме двунадесятых праздников, Церковь отмечает дни, посвященные памяти святых, знаменательным событиям, а также прославлению икон.

В апостольскую эпоху святыми, то есть принадлежащими Богу, назывались все верующие (2 Кор. 13: 12; ср. Пс. 29: 5); праведников же, которые в своей жизни осуществили заветы Христа, «стяжали Духа Божия» и испытали на себе Его преображающую силу, называли блаженными. Они вошли в «небесную Церковь», которая молится за «Церковь земную». Обычай чтить праведников и прибегать к их заступничеству возник с периода гонений[88]. Мученики, погибшие за веру, стали покровителями христианских общин. На их гробницах, как мы знаем, служилась Литургия. Однако канонизация как официальное причисление к лику святых – явление сравнительно позднее. Восточная церковь не установила четкого порядка канонизации. Она санкционировалась патриархами, епископами, Соборами, Синодами и даже царями. Большинство святых церковного календаря не было формально канонизированы: их почитание верующими вначале было как бы стихийным, и лишь после этого их имена вносили в месяцеслов.

В католической практике канонизации предшествует определенный процесс, который должен подтвердить достоверность свидетельств о праведной жизни лица, причисляемого к лику святых, и о чудесах, совершившихся по его предстательству.

Церковь верит, что есть немало святых, ведомых одному Богу. Прославление же выражает волю той или иной церковной общины (или всей Церкви). «Церковная канонизация, – отмечает православный историк Г. П. Федотов, – акт, обращенный к земной Церкви, руководится религиозно-педагогическими, иногда национально-политическими мотивами. Устанавливаемый ею выбор (а канонизация есть лишь выбор) не притязает на совпадение с достоинством иерархии небесной»[89].

Дни памяти святых обычно связаны с датами их кончины или прославления. В тех случаях, когда даты были неизвестны, Церковь шла по тому же пути, как и в определении сроков двунадесятых праздников, то есть относила торжество к какому-либо древнему священному дню. Например, день Иоанна Крестителя предназначен был вытеснить языческий праздник бога Солнца (день Ярилы или Купалы).

В году есть несколько дней, специально посвященных молитвам за усопших (Радоница, родительские субботы: Троицкая, Дмитриевская и др.).

Многие праздники икон Божией Матери установлены в память об избавлении Руси от нашествий врагов.

Глава пятая

Пасхальный цикл («переходящие» праздники)

Мы уже говорили о происхождении «подвижного» цикла праздников и памятных дней[90]. Центром его является Пасха. Ей предшествуют четыре покаянные седмицы и Великий пост.

Подготовительный период

Мытарь и фарисей

Первая «неделя» (воскресенье) посвящена евангельской притче о мытаре и фарисее (Лк. 18: 9–14). Притча эта указывает на начальную ступень духовной жизни и отвечает на вопрос: как нужно приближаться к Богу?

Фарисеи были самыми ревностными исполнителями Закона, церковных правил и обрядов. Их считали образцом набожности и нравственной чистоты. Однажды, повествует притча, некий фарисей пришел в Храм и заметил там мытаря, человека презренной профессии. «Боже! – стал молиться фарисей. – Благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди: грабители, обидчики, прелюбодеи или как этот мытарь. Пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю»[91]. Этот человек был уверен, что, выполнив все предписания, он достиг совершенства. Ему оставалось только любоваться своей праведностью и с брезгливым осуждением смотреть сверху вниз на «прочих людей».

Иначе молился мытарь. Он понимал свое недостоинство и, охваченный сокрушением, стоял вдали от жертвенника, не смея поднять глаз и повторяя: «Боже! будь милостив ко мне грешнику!»

«Вам известен конец, – говорил старец Варсонофий Оптинский, – фарисей осуждается, а мытарь оправдывается. Усвойте и вы молитву мытаря: „Боже, милостив буди мне грешному!“ И не только в церкви или становясь на утреннюю или вечернюю молитву произносите эти слова, но и во всякое время… В них выражается смирение, а где смирение, там и вера».

«Смирение» – в нашей обиходной речи слово несколько испорченное. Нередко оно ассоциируется с елейностью, безволием, низкопоклонством. Между тем подлинное значение слова «смирение» – это мудрость и трезвость, умение видеть свои недостатки и слабости, обуздывать гордыню. Антиподы этой «духовной нищеты» – самомнение, ложная успокоенность.

Начиная с «недели мытаря и фарисея», за всенощной поют песнь: «Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче…» В ней сливаются воедино слова псалмопевцев, сокрушенный вздох мытаря и голос души, взыскующей прощения Божия.

Блудный сын

В следующую неделю подготовительного цикла в церкви читают притчу о блудном сыне (Лк. 15: 11–32).

Эта притча – не только история одного человека, но и всего рода человеческого.

Сын требует наследства, уходит из дома отца «на страну далече». Думает, что, получив независимость, он наконец узнает настоящую жизнь. Отец без единого упрека прощается с ним.

Но к чему привел уход сына из дома? Имение растрачено. Сам он стал батраком, и хозяин не дает ему подкрепить силы даже из корыта, в котором кормятся свиньи…

Не так ли душа нищает и голодает, когда в поисках мнимой свободы отходит от Отца? Не так ли и весь мир, отказываясь от Бога, впадает в духовное оскудение?

Но вот юноша опомнился, мысль о родном доме преследует его. Он знает, что уже потерял право называться сыном, но теперь, осознав свою неблагодарность, готов стать даже слугой у отца. Он идет, колеблясь между страхом и надеждой, но оказывается, что отец давно ждет его и сам выбегает навстречу, чтобы обнять оборванного путника. Пусть старший сын, не покидавший