Покажи мне космос - Лина Каптейн

Филипп?

— Вопрос с подвохом, — отвечает он. — Данные разнятся, ведь никто не может посчитать точно. Но говорят, что в видимой части Вселенной до септиллиона звезд. А о невидимой мы ничего не знаем.

— Пожалуйста, поясните остальным, что означает септиллион.

— Единица с двадцатью четырьмя нулями.

Мои глаза округляются, когда я слышу это.

Филипп — гений, раз помнит такие невообразимые цифры. Или ботаник. Или киборг, у которого вместо мозга суперкомпьютер с огромным жестким диском.

— То есть мы видим далеко не все? — подает голос кто-то с задних рядов.

— Конечно, — кивает Петр Иванович. — Есть определенная граница, она называется космологический горизонт. Свету от звезд, которые находятся за ним, нужно больше времени, чтобы долететь до нас, чем существует Вселенная. А это, на секундочку, почти четырнадцать миллиардов лет!

— Разве такое возможно?

— Вполне. После Большого взрыва космическое пространство расширяется, причем с ускорением. Звезды в прямом смысле убегают от нас в разные стороны, что подтверждают эксперименты.

— Тогда мы, наверное, никогда не увидим его полностью?

— Ну да. Быстрее Солнце погаснет. Но не будем забегать вперед. Вы сейчас узнали, как много нас окружает звезд. Планет и астероидов еще больше. Но я скажу вам такую вещь: это — лишь полпроцента состава Вселенной!

Слова лектора вводят нас в ступор. Некоторые даже открывают рты от изумления.

Почему полпроцента? А где другие девяносто девять с половиной?

Глава 22

Кажется, этот вопрос приходит в голову к каждому, потому что Настя тут же его озвучивает. Петр Иванович переключает слайд, и на проекторе появляется диаграмма.

— Сейчас ученые считают, что Вселенная по большей части состоит из темной энергии и темной материи, — поясняет лектор.

— А что это? — продолжает спрашивать Настя.

— Никто не знает. — Петр Иванович ко нашему удивлению пожимает плечами. — Они мало с чем взаимодействуют, и нам пока не удалось напрямую их обнаружить.

— Так может, в космосе нет никаких темных субстанций? — опять предполагает кто-то с последнего ряда.

— Эти понятия приближают нас к пониманию эффектов, которые существуют в жизни. Некая сила заставляет галактики разлетаться, а не схлопываться в точку под действием гравитации. Есть вероятность, что дело в темной энергии, и мы когда-нибудь найдем ее и частицы темной материи. Или придумаем объяснение получше. А сегодня давайте поговорим о звездах.

Следующие полтора часа пролетают как одно мгновение.

Я думала, что буду клевать носом, но внимательно слушаю Петра Ивановича. И даже его нелепая рубашка больше не смущает.

Мы узнаем, что звезды — это огромные термоядерные реакторы. Они бывают старые и молодые, разных размеров и цветов. А еще, умирая, самые массивные из них могут взрываться и превращаться в черные дыры.

К счастью, Земля находится в таком месте, где звезд относительно мало, и бояться подобного не стоит. Да и Солнце ждет другая судьба.

Сейчас оно прожило половину своей жизни, но дальше будет не угасать, а быстрее расходовать топливо и светиться ярче.

В какой-то момент Солнце испарит океаны и сделает Землю копией пустынной Венеры. Однако, по словам лектора, это произойдет не меньше, чем через миллиард лет.

Еще спустя несколько миллиардов оно сначала вырастет до огромных размеров, а потом останется только ядро, которое начнет остывать.

Но мы в любом случае ничего не увидим. Как и наши дети. И дети наших детей.

Когда лекция заканчивается, и Петр Иванович начинает собирать вещи, я встаю с места, чтобы подойти к Филиппу.

Но меня неожиданно опережает Злата. Она проносится мимо и останавливается прямо перед ним.

— Мы знакомы? — Филипп недоуменно изучает мою соседку по блоку.

— Не совсем. — Она заправляет за ухо прядь русых волос. — Но ты помог мне достать чемодан из автобуса в день заезда, помнишь? Меня зовут Злата.

— Да, точно! Рад встрече. Я Фил.

Он вежливо улыбается, и она продолжает:

— Я так поняла, ты очень много знаешь о космосе. Пара моментов из лекции сбила меня с толку. Не мог бы ты их объяснить?

— А почему бы тебе не спросить у Петра Ивановича? Он объяснит гораздо лучше.

Злата бросает взгляд через плечо, однако, заметив гавайскую рубашку в дверях, сразу поворачивается обратно.

— Но он уже ушел. Быстрый какой!

— Ты еще можешь его догнать. — Филипп кивает в сторону выхода. — Далеко убежать не успеет.

— Л-ладно, хорошо, — с запинкой проговаривает Злата. По голосу слышу, что она не рада такому ответу. — Ну, тогда я пойду.

— Ага.

Она торопливо уходит, но при этом один раз оглядывается на Филиппа. Однако он не замечает ее взгляда. Его синие глаза теперь прикованы ко мне.

Шепнув Насте, что догоню ее, я делаю пару шагов вперед, и Филипп тоже. Расстояние между нами сокращается до минимума.

— Наташа передала мне чемодан, — произношу я заготовленную фразу. — Спасибо.

— Хорошо, что ты его получила. И не стоит благодарности — это же я его сломал. — Филипп смотрит на меня абсолютно серьезно.

— Ну тогда спасибо за ананас.

— Пожалуйста.

— Тебе не обязательно было его дарить.

— Нет, обязательно. Это в качестве извинения.

Ох…

Кровь приливает к моему лицу.

Даже примирение у нас скатывается к новому спору. Чтобы опять не поругаться, я решаю сменить тему:

— Скажи, зачем ты пришел на лекцию, если и так все знаешь?

— Попросили проследить за оборудованием. Если бы что-то случилось с проектором, я бы помог Петру Ивановичу.

— Понятно… В следующий раз скажи, чтобы помог кто-нибудь другой. Хватит эксплуатировать тебя одного.

— А меня и не эксплуатируют, — уголки губ Филиппа приподнимаются. — Я сам хотел послушать интересного лектора. Рассказывать о сложных вещах простыми словами — не самая легкая задачка.

— То есть ты пришел учиться читать лекции?

Его улыбка становится шире.

— Угадала. Нужно впитывать опыт старших, если есть возможность.

— Ты прав, — киваю я и закусываю губу.

Из зала уже все вышли, оставив нас одних.

Глава 23

Филипп стоит в шаге от меня. Я остро чувствую цитрусовый аромат парфюма и не могу сдвинуться с места. Сопротивляться гипнотическому взгляду выше моих сил.

Этот парень как будто не из Сибири. Он — воплощение южного солнца, теплого моря и свежего бриза. Кажется, я даже вижу крупинки соли на бронзовой коже.

Почему он такой красивый? И умный? И…

Ладони вдруг становятся липкими, голова начинает кружиться, а пульс учащается. С каждой секундой ситуация становится все более неловкой.

— Нам пора уходить, — проговариваю я, указывая на пустые ряды стульев. — Наверное, здесь скоро начнется другая лекция.

— Не начнется, — опровергает Филипп.

Мое