Однажды Ты будешь Моя. Книга 2 - Альбина Кисова

— Где и когда? — коротко спросил Влад.

— Через час… — а дальше Мурат назвал адрес и отключился.

Потом тот же тип, который принес меня сюда, не церемонясь, схватил меня за локоть, вздернул со стула, и потащил на выход из комнаты. Стоило нам выйти я услышала за спиной негромкие голоса. Слов разобрать не получалось, но по интонации я поняла, что мужчины раздражены.

Может быть, они там передерутся между собой? Вот это было бы хорошо.

Похититель тянул меня за собой, и мне приходилось чуть ли не бежать, чтобы не споткнуться. Шагая по коридорам склада, я немного успокоилась, и смогла обдумать ситуацию.

Почему похитители связались не только с Владом, но также с папой и дядей Игорем? Ведь у них они ничего не требовали. Может, это была их тактика — сделать всё, чтобы и отец, и дядя Игорь почувствовали себя беспомощными? И это всё это лишь игра для давления на Влада?

Поведение этого мутного Мурата, да и остальных похитителей, которые его терпели, казалось мне нелогичным.

И вот мы дошли до того места, где меня держали. Рывком открыв дверь, мужчина в балаклаве втолкнул меня внутрь и с хлопком захлопнул дверь, звук эхом разлетелся по помещению.

Одно теперь стало окончательно ясно — я была лишь средством заманить Влада в ловушку. Что за причины у этого Мурата — не суть важно.

Однако был и положительный момент. Небольшой, но тем не менее… Похитители оставили меня одну, без надзора, без охраны у двери. Похоже они сразу забыли обо мне, уверенные, что я в полной их власти и угрозы не представляю.

А это давало мне время.

Продумать план. Освободить руки. Немного передохнуть и собраться с силами. Потому что когда Влад окажется здесь — а он обязательно придёт за мной — то я должна быть готова помочь ему любыми способами.

* * *

Влад

Чувства, которые я испытал, когда ублюдок повесил трубку не передать словами. Я вскочил на ноги и замер, стиснув кулаки так, что побелели костяшки. Гнев и ярость, кипела в груди, смешиваясь со страхом за Нину.

Одна среди четверых долбанных уродов, которые готовы на всё, раз решились похитить человека в столице в центре города при свете дня. Не говоря о том, что отлично знают, чья она жена и чья дочь.

Я начал ходить по комнате переговоров, стараясь хоть как-то разрядить напряжение. Мысль о том, что я не могу прямо сейчас ворваться туда, где держат Нину и вытащить её оттуда, была невыносимой.

Генерал молчал, видимо, давая мне время взять эмоции под контроль. Удивительное для него терпение. Обычно он скор на расправу и уже бы рявкнул на меня, приказав, чтобы я вернулся на место.

— Аверин, соберись. — голос Лютого звучал сухо, без намека на понимание, и тем более сочувствие. Да и мне на хрен не сдалось чье-либо сочувствие. Всё, что я хотел сейчас это убедиться, что Нина жива и невредима. Затем добраться до этих ёб*нных похитителей, которые посмели тронуть мою жену, и порвать их всех на куски. А убивать даже голыми руками я умею хорошо.

— Да еб*сь оно всё конём, Павел. Ты просто представь какими нужно быть отморозками, чтобы провернуть такое в столице, которая напичкана камерами как новогодняя ёлка игрушками.

— Касаемо адекватности Мурата есть сомнения, а вот трое наемников, думаю, всё хорошо продумали. Учитывая то, как они сработали при устранении заключенных в тюрьме Берег. — спокойно возразил Лютый.

Ясно, Павел смотрит на ситуацию как на очередное задание. В принципе оно и понятно. Возможно, если бы меня это не касалось напрямую я бы смотрел также.

— Они знают, что Нина не только жена майора разведки, но и дочь генерала службы безопасности, согласись это ставит под сомнение их адекватность. — бросил я, продолжая мерить шагами комнату.

К этому времени в переговорной собралась остальная часть нашего отряда, из тех, кто был не на задании. При моих словах кто-то из комрадов тихо присвистнул, кто-то выругался.

— Напомните подробности про этого Муратова. — потребовал генерал Беленький, нахмурившись.

Лютаев кивнул и, сложив на столе крупные ладони, ответил:

— Василий Муратов, аналитик, служил в нашем отряде три года. Последние полгода в звании старшего лейтенанта. Затем при операции «Караван» попал в плен. Спустя месяц был освобожден, но по результатам последующего психологического обследования был признан непригодным к возвращению на службу, а также социально-опасным. Направлен на лечение в закрытое ведомственное учреждение, из которого впоследствии пропал. Предполагается побег. Результаты проверки, которая проводилась параллельно с проверкой тюрьмы Берег, пока неизвестны.

Генерал задумался, постукивая кончиком ручки по ежедневнику в кожаной обложке. Лютаев набрал Гарика, который координировал операцию. А остальным, включая меня, оставалось ждать отмашки.

Мы переглянулись с Плохишом и Давой. В глазах друзей я видел решимость сделать всё необходимое, чтобы помочь мне спасти Нину. И я был им за это благодарен.

Иногда слова лишние, достаточно одного взгляда, чтобы почувствовать поддержку.

— Нина сказала похитителей всего четверо. Трое наемников и Мурат. — заметил Дава, откинувшись на спинку кресла.

— Либо ей на глаза показывались только четверо. — не согласился Плохиш, приподняв бровь. — Может быть, у них есть ещё кто-то в резерве.

— На план операции это не влияет. Это детали. — вмешался генерал, отвлекаясь от своих мыслей, и переведя взгляд на нас.

— Из новых вводных пока только Муратов. — прибавил Лютый к словам генерала. Он как раз закончил говорить с Гариком.

Цепкий взгляд подполковника Павла Лютаева прошёлся по лицам бойцов, собравшихся в переговорной, прежде чем задержаться на мне. Пару секунд мы мерились взглядами, будто проверяя друг друга на прочность, а потом Павел отчеканил:

— Задача: вытащить девушку и обезвредить группу. По возможности взять наемника и Муратова живыми.

— Всё с Ниной будет в порядке. Нам нужно осмотреть место, где её держат. И мы найдём способ её вывести. — добавил Плохиш, который судя по выражению лица не допускал другой вероятности.

А вот я допускал. Очень даже допускал.

Я процедил сквозь зубы, смотря глаза другу:

— Мне бы твою уверенность, Яр. Посмотрел бы я на тебя, если бы твоя жена была в руках каких-то отморозков, одержимых жаждой мести и хрен знает, что им в голову взбредёт.

— Майор, сейчас эмоции — твой главный враг. — раздался ровный голос генерала, который охладил меня получше ведра ледяной воды.

Мы встретились взглядом с командиром. Иван Николаевич