(не)любимая - Ярослава А.

Многое уже стерлось из памяти, но та ненависть, которую я тогда испытала к этой женщине, кажется, жива до сих пор.

— Ты бы хоть ремонт сделала, — бросает она и, вытащив из кармана, вероятно, заранее припасённую красную купюру с царским видом кладет ее на стол. — Вот. Это тебе за занятие. Ремонт может сделаешь.

— Заберите, пожалуйста, — с достоинством отвечаю я, краем глаза глядя, как Дарина рисует пальцем по столу. — Я с вас денег не возьму. Все же не чужие люди…

Надменное лицо свекрови от напоминания о нашем давнем родстве идет красными пятнами.

— Ну, хорошо. — Быстро справившись с эмоциями, она забирает деньги и идет на выход. — Вы же тут и без меня справитесь?

От такой наглости я выпадаю в осадок.

— А вы не собираетесь присутствовать?

— Зачем? — Искренне удивляется она. — Ты же специалист. Вот и работай. А у меня дела.

С этими словами она накидывает свою дорогущую шубу и уходит.

Я же перевожу взгляд на светлую голову Дарины, что все так же рисует, и неожиданно для себя думаю, что это даже к лучшему.

Немного подумав, сажусь рядом и стараюсь уследить за маленьким детским пальчиком.

— Что ты рисуешь? — тихо спрашиваю я у девочки.

Она, как и в прошлый раз, не обращает на меня никакого внимания. Полностью поглощенная своим нехитрым занятием, высунув кончик языка, лишь активнее и усерднее выводит свои, лишь одной ей понятные, иероглифы.

— Это кошечка? — ласково продолжаю я разговор сама с собой. — Или собачка? Птичка? Лошадка?

Детская ручка замирает.

Пронзительные голубые глаза Дарины с интересом осматривают мое лицо. Прямой и поразительно чистый взгляд.

Аутисты не смотрят в глаза.

Да ты ж моя хорошая!

Мы еще повоюем.

— Я права? Лошадка?

— Не-е-е, — нараспев тянет Дарина.

— А кто? Может, пони? Я угадала? Тебе нравится смотреть мультики про пони?

Кажется, я попала точно в цель, потому что девочка внезапно подскакивает и начинает носиться по кухне, явно изображая маленького пони.

Резкие звуки, дерганые, какие-то неловкие движения, чрезмерно счастливая, явно подсмотренная в мультиках гримаса на лице.

Совершенно дикое поведение для ребенка такого возраста.

Но я ее не останавливаю.

Пусть выплеснет энергию ребенок.

Пока мне важно установить контакт. И это может занять весьма длительное время.

— А на бумаге рисовать ты любишь? — Кладу на стол новую упаковку с фломастерами. — Нарисуешь мне пони?

А она никак не может остановиться. Словно войдя в раж. И носится, и носится.

Боже, она сейчас перевернет мне всю кухню!

— Дарина! Дарина! — зову ее, а в ответ ноль эмоций.

Она не реагирует, полностью поглощенная свой игрой.

— Пинки пай! — зову я, и, удивительное дело, девочка останавливается.

Замирает и смотрит, точно любопытный дикий зверек при встрече с чем-то неизведанным.

— Ты ведь Пинки Пай? — уточняю на всякий случай.

— Да! — громко подтверждает она и тычет в меня пальцем. — А ты — Радуга Дэш!

Ну, что ж…

Ради такого дела можно и пони побыть.

Через десять минут после бурного и эмоционального перечисления всех персонажей чудесного мультика про пони, Дарина все же притихает и садится за рисование.

Я же замешиваю вручную тесто на пирог, потому что боюсь включить шумно работающий миксер при девочке, и поглядываю на то, как она выделывает на листе А4 нечто мозговзрывательное.

Рисует она не что-то, а комиксы.

На английской языке…

Вываливаю тесто в форму и ставлю ее в заранее разогретую духовку.

Оборачиваюсь и обмираю, потому что Дарины нет за столом.

Ее вообще нет на кухне!

— Дарина! — кричу, отчего-то четко зная, что она не откликнется. — Дарина!

Стараясь унять панику, первым делом бегу в прихожую, проверить, на месте ли ее сапожки. Они, слава Богу, стоят ровно там, где я их и поставила.

Значит, из дома она не выходила.

Уже легче.

После десяти минут поиска девочка обнаруживается в ванной.

Малышка усердно моет руки.

Из нового смесителя тонкой струйкой течет вода прямо на мыльные ладошки.

— Вот ты где… — С облегчением выдыхаю я. — Ты зачем ушла, Дарина?

Она, как всегда, не отвечает. Увлеченно размазывает по рукам жидкое мыло.

— Пинки пай! — зову иначе, и она тут же поворачивает голову ко мне. — Пирог будешь кушать с яблоками?

Она смотрит, словно не понимая, о чем я говорю.

— Пирог очень вкусный. Ты уже достаточно помыла ручки. Они чистые. Выключай воду, милая.

То ли ласковые нотки в моем голосе, то ли просто так, но Дарина слушается.

С удивительным усердием вытирает руки о полотенце и послушно возвращается со мной на кухню.

А там уже витает сладкий аромат яблочного пирога.

— Вкусно, Пинки? — спрашиваю я.

— Вкусно, — совершенно четко отвечает девочка.

Что и следовало ожидать. Речевой аппарат работает как надо. Не удивлюсь, если она рано начала говорить отдельные слова.

Пока готовится пирог, я снова раскладываю на столе бумагу, фломастеры и кое-кие методические пособия, что успела подготовить. Все на английском языке. Спасибо моей классной руководительнице, в школе у меня по иностранному была пятерка. И что-то простое я вполне потяну.

Мне нужно для начала за что-то зацепиться.

Начнем с малого.

Пару заходов по десять минут.

Больше ее внимание не выдержит.

Занимаемся…

Дарина упорно сопротивляется, но я потихоньку давлю и одновременно пытаюсь заинтересовать.

Она же…

И под столом, и под стулом, и на столе почти лежа.

Уф-ф-ф, до чего же она трудная.

Ее внимание практически невозможно удержать.

Через десять минут, чувствую, как влажная майка прилипла к спине. Словно я не циферки