Кавказ. Не та жена - Галина Колоскова

Накар выдувает ноздри. Поднятая вверх рука опускается. Он смотрит на меня, и в его глазах читается не только бешенство, но и… страх. И самое главное – полное непонимание. Он не узнаёт меня. Та женщина, что боялась его голоса, что прыгала по его щелчку, исчезла. Перед ним стоит другая. Сильная. Независимая. Чужая.

– Ты ничего не получишь, – сипит он в тысячный раз одну и ту же угрозу, пытаясь нащупать последнюю болевую точку. – Ни копейки. Я всё оформлю на отца, на брата. Ты умрёшь в нищете!

– Я уже не боюсь нищеты, – пожимаю плечами. – Я прошла через самое страшное – предательство родных детей. Деньги сейчас не главное. Главное – я свободна. А ты… – я окидываю его взглядом с ног до головы, – ты остался там, в своём дворце лжи. И, похоже, тебе там очень одиноко.

Это попадание в самое сердце. Он отшатывается, словно от удара. Враз постаревшее лицо искажается гримасой боли и злобы. Он больше ничего не говорит. Разворачивается и выходит, хлопнув дверью так, что с колокольчика слетает ёлочная игрушка.

Подхожу, поднимаю стеклянного снеговика. С улыбкой смотрю на него. Не разбился. Выдержал. Совсем как я. Бросаю взгляд на испуганные лица «девочек». Как все мы! Целую раскрашенное стекло и только потом вешаю назад. Это знак. Игрушка становится талисманом нашей компании.

В мастерской воцаряется тишина. Людмила тихо предлагает:

–Аминэт Амировна, чайку налить?

– Налить, – киваю с идиотской улыбкой. Представляю, как выгляжу со стороны. Грозный муж ушёл. Я в очередной раз одержала победу. Киваю. – Всем налить. И продолжаем работать.

Подхожу к окну. Внедорожник Накара уезжает, рыча мотором. Я смотрю вслед и не чувствую к нему ничего. Ни страха, ни злости, ни боли. Пустоту. Он окончательно становится для меня чужим человеком. Призраком из прошлой жизни.

Поворачиваюсь к своим девочкам, к своим машинкам, к своим тканям. Это – моя реальность. Шумная, пахнущая чаем и деревом, трудная, но – настоящая.

Накар окончательно проиграл. Не потому, что я стала сильнее него. А потому, что его угрозы и его деньги больше не имеют надо мной власти. Я нашла то, что оказалось дороже всего. Себя.

Глава 14

Аминэт

Декабрь в этом году прохладный и ясный. Воздух в горах звенит от холода, и каждый вдох обжигает лёгкие, но наполняет невероятной свежестью. В мастерской пахнет хвоей – мы украшаем её к Новому году. Я сама мастерю игрушки из фетра. От хандры, как всегда, спасает работа. Она – мой щит от мыслей о дочери, о внуке, которого я не увижу, о предстоящих одиноких праздниках.

Звонит телефон. Марк. Мы переписываемся в мессенджере. Он интересуется делами, шутит, иногда советует что-то по бизнесу, оценивая проблему мужским взглядом. Но не звонит.

– Аминэт, привет, – его голос тёплый, как плед в такой холод. – Как успехи? Не замёрзла в своей крепости?

– Держимся, – улыбаюсь в трубку. – Греемся работой.

– Вот и отлично. Слушай, а не заморозиться ли нам по-человечески? В Ставрополе открылся новый ресторан, говорят, кухня отменная. Съездили бы? Как взрослые люди.

Сердце ёкает и замирает. Свидание. Взрослое, осознанное свидание с мужчиной. Не с мужем. Не с родственником. С мужчиной, который нравится. Прошлый поход в ресторан не случился. Появилась Марем и желание пропало.

– Я… не знаю, Марк, – лепечу чуть слышно. – У меня работы горы… предновогодний ажиотаж…

Я даже не знаю как вести себя с кем-то кроме Накара.

– Именно поэтому и надо передохнуть, – не отступает он. – Завтра. В семь. Я за тобой заеду. Это не предложение, это лекарство от выгорания. Опытный газпромовец прописывает.

Он говорит очень легко, без намёка на давление. Моё сопротивление тает, как снег на тёплой ладони.

– Хорошо, – выдыхаю я, – заезжай.

На следующий день я в панике. Что надеть? Вся моя одежда – или рабочая, или простая, домашняя. Ничего «элегантного». В итоге надеваю тёмную юбку, чёрный свитер и накидываю поверх пальто – не такое роскошное, как раньше, но добротное, купленное уже на свои деньги. Немного туши, помада… Смотрю на своё отражение в зеркале мастерской и думаю: «Ну, хоть кто-то должен рассмотреть во мне женщину, а не только упрямую бизнес-леди».

Ровно в семь подъезжает внедорожник Марка. Не такой, как у Накара, меньше размером, но более солидный. Он выходит, помогает мне сесть. В салоне пахнет кофе и его парфюмом.

Дорога до Ставрополя пролетает в лёгкой, непринуждённой беседе. Марк рассказывает забавные случаи из командировок, я – о казусах с заказами. Я смеюсь легко, по-девичьи, забыв о своих сорока годах и грузе проблем за спиной.

Ресторан и правда оказывается уютным. Неброская роскошь, приглушённый свет, тихая музыка. Официант подаёт меню. Я растерянно смотрю на него – отвыкла от таких мест.

– Позволь мне, – мягко говорит Марк и делает заказ, посоветовавшись со мной. Он выбирает идеальное вино, несколько закусок. Всё вкусно, изысканно, но не вызывающе.

И за ужином случается чудо. Мы говорим. Откровенно, по-настоящему. Не о детях, не о бывших супругах, не о деньгах. Мы вспоминаем школу, одноклассников, учителей. Смешные истории, первые влюблённости.

– А помнишь, ты мне на выпускной платок вышила? – спрашивает он вдруг, и в серых глазах плещется тёплая ностальгия.

– Как же, – краснею. – Я тогда ночами сидела, боялась, что отец увидит.

– Я его до сих пор храню, – признаётся Марк. – Переезжал много раз, многое выбросил, а его – нет. Моё напоминание о самом светлом, что было в том времени. О тебе.

От его слов становится тепло и тревожно одновременно. Он смотрит на меня не как на объект жалости или бывшую одноклассницу. Глядит как на женщину. Интересную. Привлекательную.

– Зачем тебе всё это, Марк? – не выдерживаю, отводя взгляд. – Ужины, разговоры… – продавливаю ком в горле. Он помнит меня с