Дворянство. Том II. Ступай во тьму - Игорь Игоревич Николаев

- И у нее получается, весьма, весьма неплохо. Мне же это скучно.

- Дела семьи и владения не могут быть скучными, - еще мрачнее сказал герцог.

- Меня не увлекают повседневные, рядовые заботы. Даже если они значимы и приносят выгоду. Мне интересны задачи уникальные, удивительные. Те, которые иным не под силу. Так что сейчас каждый на своем месте. Флесса развлекается, как может, дорвавшись до настоящей власти, причем с пользой. Кай воюет, опять же успешно. А я… - маркиза помолчала. – А я там, где вершатся судьбы мира. И, наконец, могу использовать свой ум, свои знания по достоинству.

- Можно подумать, я тебе препятствовал, - проворчал старик.

- Препятствовали, - с вежливой и холодной непреклонностью отрезала дочь. – Вы хотели запрячь меня и заставить тащить владение Вартенслебенов в общей упряжке. Под вашим кнутом. А я не люблю ни упряжь, ни кнуты. Разве что в удовольствиях, кои вы считаете предосудительными.

- Не хочу этого знать! - возмутился герцог. - Что же до остального, то закаленный клинок обретает единовременно и упругость, и прочность. Надо сказать, не столь уж давно я был разочарован детьми, полагая себя несчастнейшим отцом в мире. Теперь же… следует помолиться и сделать хорошее подношение в Храм, коль уж мы здесь, в духовном сердце Империи. Кажется, роптал я напрасно, гневя Пантократора.

Дочь могла бы сказать отцу многое насчет его воспитательных загонов и методик, но по целому букету причин сочла за лучшее воздержаться. Отвернулась, сосредоточившись на семисвечнике, который освещал кабинет в полуночный час. Маркиза чувствовала, что ноги держат ее лишь на силе воли. Хотелось упасть – не сесть, а именно упасть на стул, развалиться, безвольно свесив руки, позволить физиономии расплыться в гримасе удовлетворения самой собой. И немного помечтать о встрече с интересным человеком, который неожиданно заинтриговал Биэль, не без оснований полагавшей ранее, что ни один мужчина больше не в состоянии чем-либо удивить ее.

Однако было еще несколько вопросов, требующих разрешения. И в первую очередь – коробка на столе. Биэль сложила руки на животе, вымолвила, глядя в сторону:

- Как обстоят дела с нашими податями? Семья Вартенслебен по-прежнему не платит императорскую долю? Это плохо влияет на репутацию и осложняет некоторые переговоры. Мы слишком похожи на алчных временщиков.

- В день коронации я со всем почтением и на всеобщем обозрении преподнесу Оттовио причитающееся Двору мыто, - отмахнулся герцог. – Это уже обговорено. Тем более, что деньги пойдут на оплату войск, коими мы же и станем командовать.

- А… - кивнула дочь. – Понимаю. Сначала вызвать кривотолки, дать им разгореться… Затем публично осрамить клеветников и зарекомендовать себя как вернейшие из верных. При этом армия, нами оплаченная, мимоходом решит кое-какие частные задачи к нашей же пользе.

- Именно так.

Странно, однако при том, что вроде бы все вопросы были разрешены ко всеобщему удовлетворению, голос маркизы теперь звучал еще ниже и… почти зловеще. Как обещание убийства или яда в бокале.

Вартенслебены обменялись понимающими улыбками, но герцог нахмурился, почувствовав некую перемену в настроениях дочери.

- Тебе есть, что еще мне сказать?

- Да. Что в том ящике? – прямо спросила Биэль.

Удивительное дело, старик промолчал.

- Что там? – повторила маркиза и, не дождавшись ответа, едва ли не шепотом закончила. – Значит, это она…

Да, - герцог машинально опустил кончики пальцев на гладкую лакированную поверхность. – Это Клавель.

- Ты должен был спасти ее! Должен был хотя бы попытаться!

- Не забывайся! – рявкнул герцог. – Помни, с кем говоришь!

- Я помню! – и не думала понижать голос старшая дочь. – С отцом, который год за годом повторял нам о долге перед семьей! О нашем долге перед ним, как олицетворением, флагманом и штандартом семьи! И вот, когда одна из нас нуждалась, ты бросил ее акулам! Это что, дорога в одну сторону?! Все тебе и ничего от тебя?

- Она воровка! – рыкнул старик, ужасный в эти мгновения. – Она обманула и обокрала семью. Она обманула меня!

- И она заплатила за это! Дорого заплатила! Ты знал, что по ней ударит ваш комплот, ты должен был о ней позаботиться! – кричала в голос Биэль, сорвавшись. – Какова бы она ни была, она наша кровь, она наша родня. Она Вартенслебен! Кого из нас ты принесешь в жертву следующим?! Флессу? Кая? Меня?!

- Дура, - почти спокойно произнес герцог. – Неужели ты думала, я не пытался?

- Ч-что? – осеклась Биэль.

- Мы договорились!

- Не понимаю, - нахмурилась женщина.

- Мы с островными долго вели переговоры. Я сразу обозначил, что готов платить за ее жизнь и только за это. Никаких иных уступок. Тогда островные начали присылать мне ее пальцы, уши и зубы…

Биэль стиснула челюсти, однако промолчала.

- … но со временем поняли, что это бесполезно.

- Ну, разумеется, - пробормотала под нос маркиза. – Нельзя согреть лучиной каменное сердце.

- В конце концов, они разумно согласились, что деньги лучше расчлененного трупа, - старик будто и не расслышал оскорбительную ремарку. – И мы договорились.

- Сколько?

- Половина нашего годового дохода. Даже не в золоте. В фениксах.

Биэль опустила взгляд. Если это было правдой… такого выкупа не постыдился бы император.

- И что же произошло?

- Она пыталась бежать сама. По крайней мере, так донесли мои шпионы. Случайная стрела. Глупо. Нелепо.

- Ты все равно виноват, - сказала маркиза, но уже без прежней ярости, лишь констатируя факт.

- Это так, - согласился герцог. – В том есть и моя вина.

- Я ненавижу тебя, отец, - сказала Биэль, глядя прямо в глаза отца, холодные, как лед со дна океана, выцветшие от времени и бесчисленных грехов.

- Ненавижу и всегда ненавидела.

- Я знаю.

Биэль подошла к столу, и на пару мгновений отцу показалось, что сейчас дочь ударит его стилетом, который всегда носила в фальшивом шве на рукаве платья. Но женщина лишь коснулась коробки, провела кончиками ногтей по дереву, скрывавшему голову средней дочери Вартенслебен.

- Мы отомстим, - негромко сказала она, и голос маркизы казался тихим, однако неотвратимым, как прибой. – Мы отомстим за это.

- О, да, - согласился герцог, внимательно глядя на старшую дочь и думая, что ему невероятно повезло с наследниками. Поэтому жертва Храму должна соответствовать