Волчья балка - Виктор Иванович Мережко

волнуйся. Просто у меня давно это в голове. Вот встречаемся с каким-то дурным, глупым или пьяным случайным обалдуем, чешем языки по любому пустому поводу с друзьями и товарищами, трещим про черт знает что и не понимаем, что транжирится, разменивается на мелочь, на чепуху, на ненужные глупости наша бесценная, единственная, данная Богом жизнь!.. Когда мы задумаемся, остановимся, поймем, что нужно жить, ценя каждый момент, каждый миг?

— Вот они поняли и остановились, — кивнул в сторону могил Иван Богданович.

— Не въехал, разъясните.

— Каждый из них прожил свою жизнь, за которую не страшно будет отчитаться на небе.

— А девочка, которой только исполнилось семнадцать?!.. Она ведь ничего еще не увидела на этой земле!

— Значит, увидела. Просто ни ты, ни я об этом не знаем. У каждого своя бухгалтерия.

— Ты, батя, совсем залез в какие-то глубины, — вмешался Игорь. — Давайте больше не будем на эту тему.

— Как скажешь, сын.

— Нет, — не сдавался Кулаков, — я все-таки хочу дотумкать, о чем гутарит твой батя! У него ведь своя оч-чень интересная философия! Давай по порядку, Иван Богданович.

— В следующий раз и в другом месте, — снова остановил Стаса Игорь.

— С трудом, но подчиняюсь, лейтенант.

Налили по третьей, выпили. Отец перекрестился, прошептал короткую молитву, поставил початую бутылку и закуску так, чтоб было заметно любому прохожему, желающему помянуть усопших.

— А этих… ну, майора и Гришу Гуляева… тоже закопали на этом кладбище? — спросил Игорь.

— Как-то по болту, — отмахнулся Стас.

— Может, спросим охрану?

— Хочешь смешать грешное с праведным?

— Все-таки люди. Служили вместе… Проведаем?

— Без меня.

— Думаю, сын прав, — заметил Иван Богданович. — Негоже сводить счеты с умершими. Постоим, помолчим, помолимся. Как-никак у них тоже была своя правда. Хоть и кривая, а все одно — правда. Не нам судить. Каждый как жил, так и помер.

— Воля ваша, но все равно я пас. Ноги не понесут.

Вразнобой поклонились могилам, Игорь бросил скомканный пакет в ближнюю урну для мусора, придержал отца под локоть, вдвоем направились к охранникам, маячившим перед кладбищенскими воротами, оставив Кулакова одного.

Костя Бежецкий вышел из административного здания Пятой областной овощебазы, лощеный молодой водитель черного Мерса услужливо открыл заднюю дверцу, поинтересовался:

— Куда едем, Константин Артемьевич?

— Домой, — бросил тот, усаживаясь на заднее сиденье.

— По пути что-нибудь прикупим? Вера Ивановна просила. Вот списочек.

Костя взял листок, пробежал по написанному, согласился:

— Тормознешь в центре.

Автомобиль тронулся, вырулил за ворота базы, охранники узнали хозяина, махнули в приветствии.

Играла тихая музыка в приемнике, неслышно дышал кондиционер, по сторонам мягко проплывали городские улицы, проскакивал транспорт, мелькали прохожие.

Зазвонил мобильник, номер телефона был скрыт.

Бежецкий-младший нехотя взял трубку, все-таки включил связь.

— Слушаю.

— Константин Артемьевич? — послышался мягкий голос.

— Я… А кто это?

— Сейчас представлюсь… Припоминаете, вас однажды беспокоил некто Юрий Иванович?

Костя поморщился, припоминая, кивнул.

— С трудом.

— Есть повод освежить память.

— В каком смысле?

— Встретиться, поговорить.

— О чем?

— Есть тема. Думаю, она вас заинтересует.

— А почему вы шифруетесь за скрытым номером, Юрий Иванович?

— Время такое, Константин Артемьевич. Кругом враги. Приходится, как вы выразились, шифроваться.

— Не совсем понимаю смысла встречи.

— При встрече разъясню. Но не советую откладывать, лучше всего это сделать сегодня.

— На сегодня у меня другие планы.

— Отложите. Дело не терпит, особенно в свете последних городских событий. Речь пойдет о деле, которым в свое занимался ваш покойный папа.

— Мне не хочется возвращаться к его делам.

— Придется, дорогой. В противном случае можете столкнуться с проблемами, которые вам совершенно ни к чему.

— Похоже на шантаж, Юрий Иванович.

— О чем вы? — хрипловато рассмеялся тот. — Какой шантаж? Всего лишь добрый совет и настоятельная просьба.

— Хорошо, когда и где?

— Через час в уютном ресторанчике «Красный Куб». Это почти в центре города. Устраивает?

— Хорошо, буду, — Костя отключил трубку, бросил водителю: — Ресторан «Красный Куб» знаешь?

— Проскакивал однажды.

— Вот туда.

Ресторан «Красный Куб» действительно находился почти в центре города, на одной из узких улочек, был малоприметен, закрыт зеленью, стилизован под что-то неброское, темно-красное, с изысканными восточными мотивами.

Водитель открыл дверцу автомобиля, Костя шагнул на тротуар, огляделся.

— Симпатично. — Распорядился: — Чтоб не ошивался тут по-пустому, смотайся в магазин. Купи, что велела мать.

— Будет исполнено, Константин Артемьевич.

Машина укатила, Бежецкий, не теряя достойной осанки и неторопливой походки, спустился по мягким, выложенным ковриками ступенькам к входной двери, ему тут же открыл человек в китайской униформе, впустил внутрь.

Администратор, тоже облаченный в китайское, поклонился.

— Вас ждут.

— Уверен?

— Да, меня предупредили.

В ресторане было несколько небольших залов, едва слышно играла восточная музыка. Миновали первый зал, завернули в следующий, остановились перед небольшой кабинкой, отгороженной от всех плотной тканью с драконами.

— Здесь, — поклонился администратор.

Костя отодвинул ткань, увидел за столом незнакомого человека, худощавого, бледного, с аскетичными впалыми щеками.

— Юрий Иванович?

— Он самый, — человек привстал, протянул руку Константину. — Поразительно…

— Что?

— Поразительно похожи на своего отца.

— Мне говорили.

— Значит, нам будет о чем побеседовать. Присаживайтесь…

Осень наступила как-то сразу, неожиданно, дождливо, промозгло. Слякоть непрерывно лилась с небес, хлюпала под ногами, разбрызгивалась по трассе, плескалась возле служебного домика.