Путь - Андрей Александрович Халиас

Вдоль стены одного из зданий стоял маленький алтарь с небольшой скульптурой местного божества. Я присел на камень рядом с алтарем и решил еще немного отдохнуть – усталость брала свое.

На верхнем этаже здания, стоявшем напротив меня, то и дело слышался звук льющейся из ведра воды. Наверняка, это здание было чьим-то домом, и человек мылся внутри, ополаскиваясь водой. Я сидел пять минут, десять, и слышал то и дело звук льющейся воды, потом звук угасал, видимо ведро становилось пустым, потом, через некоторое время все повторялось вновь. Наконец, звук воды окончательно утих. Затем я услышал, как кто-то начал шумно одеваться. Через некоторое время входная дверь на верхнем этаже открылась, и из нее показался старик, одетый в белое одеяние.

Он посмотрел на меня, жизнерадостно улыбнулся и начал спускаться по лестнице вниз. Спустившись, он сказал что-то приветственное и начал говорить на местном языке, очень ласково и дружелюбно. Я не понимал ни слова. Старик старался мне что-то объяснить, все настойчивее и настойчивее. Понимать от этого я его лучше не стал. Тогда старик начал активно жестикулировать. В ответ я лишь молча вопрошал и пожимал плечами.

Наконец, он выдохся. Кивнул мне, сказал что-то типа “ну ладно, ничего страшного” и поднялся наверх, закрыв за собой дверь. Опять шум снимающейся одежды, а затем звук воды.

Я все еще не был готов двигаться дальше, что-то неладное творилось с моим организмом, и усталость все никак не уходила, поэтому просто достал телефон и начал что-то читать в интернете. Минут через пять снова послышался шорох одежды – старик опять одевался. Дверь снова отворилась, и из нее опять вышел мой новый знакомый.

Он снова улыбнулся мне и начал спускаться вниз. Подошел ко мне и начал что-то объяснять. Я лишь молча посмотрел на него, а потом уставился обратно на экран телефона. Я не знал, чего от меня хотел старик, и не знал, как я мог ему помочь. Он не выглядел так, как будто ему угрожала опасность, не умирал от голода, и я решительно не мог понять, что ему было нужно.

Старик перестал разговаривать со мной, задумался на секунду, а потом показал пальцем на мой телефон.

– Нужно позвонить? – Спросил я, хотя и осознавал, что старик меня не понимает.

Он утвердительно закивал. Я протянул ему телефон. Старик радостно взял трубку и начал крутить ее с видом “ого, какая крутая штука!” Через несколько минут он вернул телефон мне и благодарно закивал. Развернулся, пошел обратно, но внезапно вернулся, как будто что-то забыл.

Он опять указал на телефон и жестом попросил, чтобы я ему его подарил. Я отрицательно покачал головой. Старик приуныл всем своим видом, в его глазах появился налет мольбы, и он драматично вскинул руки вверх, прося отдать телефон ему в дар.

Я опять отрицательно покачал головой. Старик понимающе кивнул, вернулся на лестницу, поднялся в дом и закрыл за собой дверь. Шорох снимающейся одежды и звуки льющейся воды. Я рассмеялся. Удивительное происшествие. Решил, что пора уходить, пока старик не удумал еще чего-нибудь. Я встал и побрел в сторону своей комнаты с вечными трусами какого-то незнакомца на двери ванной. Я решил, что завтра пора уезжать со священной реки, здесь я уже не увижу ничего интересного.

Встал я пораньше, чтобы успеть на первый поезд, который и так задержится в лучшем случае на полдня, а в худшем – на неопределенный срок. Добрался до вокзала и подошел к большому экрану в главном холле – узнать, на сколько поезд опаздывает. “Поезд опаздывает на шесть часов” – гласила надпись на экране. “Началось”, – с некоторой досадой подумал я.

Пять часов я бродил по вокзалу. Исследовал каждый закуток, посидел на каждом стуле, полежал на каждом полу, поднялся и спустился по каждой лестнице. Я привык много двигаться и поэтому не мог сидеть на месте, энергию нужно было куда-то девать.

Спустя пять часов я опять подошел к экрану в главном холле. “Поезд опаздывает на шесть часов” – все еще гласила надпись. В общем-то это был хороший знак, значит, видимо, опоздание будет всего шестичасовым. Такое время мне не очень подходило – опять придется спать на вокзале, потому что на нужную станцию поезд приедет поздно вечером. Но в какой-то момент мне, во время этой, уже почти вечной прогулки по вокзалу, начало казаться, что я застрял здесь навсегда и никогда не смогу отсюда выбраться. Уж лучше опоздать на шесть часов и поспать лишнюю ночь на вокзале, чем застрять навсегда.

Я вышел из холла на привокзальную площадь и оглянулся. Огромная толпа таксистов и тук-тукеров всех мастей занимала всю улицу. Люди сновали туда-сюда, и шум от этого броуновского движения был неимоверным. За несколько минут наблюдения за привокзальной суетой у меня разболелась голова. Я развернулся, чтобы вернуться обратно в холл.

Мое внимание привлекла табличка на входной двери, которую я сразу не заметил. “Дефекация запрещена! В случае нарушения запрета – ШТРАФ”. – Гласила она. Я рассмеялся. Наверное, это действительно большая проблема здесь, раз приходится вешать таблички с напоминанием о том, что дефекация в публичных местах – это неприлично.

Я зашел внутрь вокзала и еще раз глянул на экран. По моим расчетам поезд уже скоро должен был прибыть. Но надпись напротив расписания нужного поезда уже гласила: “Поезд опаздывает на двенадцать часов”. Честно говоря, я был не сильно удивлен, но досада все же была. Не успокаивало и то, что напротив некоторых поездов высвечивалась надпись “Поезд отменен” – беда других пассажиров, превышающая мою, не помогала мне. То, что другим людям хуже, чем тебе – это слабое оправдание.

Чужие беды меня вообще не радовали, какими бы они не были. По крайней мере, я старался приучить себя к тому, что злорадство – это проявление моей собственной темной стороны, которая есть у каждого человека, и с которой лично я старался бороться.

Я опять отправился гулять по вокзалу, в очередной раз сидеть на каждом стуле, лежать на каждом полу и исследовать каждый закуток. Я шел по одному из перронов, уже в который раз, в сторону лестницы, ведущей на другой перрон, который к тому времени я тоже исследовал до последней пылинки на полу.

Внезапно,