Кротовский, может, хватит? - Дмитрий Парсиев

— М-м… а поподробней…

— Я хочу уговорить императора отказаться от прав на добычу, обогащение и плавку руд. Вы ведь этого хотите?

— Да мы этого хотим, — с вызовом заявил Пшнечный.

— Подождите, — осадил его Засунович, — Я был бы рад такому исходу, но как вы это проаргументируете?

— Очень просто. Я доложу императору, что в этой части и так все уже налажено. И что господа Засунович и Пшнечный сами с этим отлично справляются.

— Вы думаете, императора это убедит? — с сомнением хмыкнул Засунович, — Какой тогда вообще смысл ему в Кречевске, если он откажется от меди, аллюминия и никеля?

— А для этого будет вторая часть доклада, — отвечаю невозмутимо, — Я доложу, что все царские станки и обудование, а так же царский цех… а все это и так уже выведено из основных фондов…

— Нужны нам эти станки, — язвительно вставил Пшнечный.

— Вот именно, — продолжаю, — Все это оборудование и цех остается во владении царского дома. Вам ведь не нужен этот цех?

— Без старого цеха мы как-нибудь перебьемся, — Засунович снова усмехнулся, — Но в чем будет выгода государя? На кой ему это старье, которое не работало двадцать лет назад, а теперь и подавно работать не будет?

— Я доложу государю, что начну на этом оборудовании изготавливать электромоторы, — отвечаю как само собой размеющееся.

— Знаете, Кротовский, — осторожно заметил Засунович, — Уж извините за прямоту, но поначалу вы создали о себе впечатление здравомыслящего человека.

— Послушайте, барон, — отвечаю с тонкой улыбкой, вот теперь пора подсунуть рыбке приманку, — Я доложу, что НАЧНУ делать… я ведь не буду указывать конкретных сроков, когда именно я эти моторы сделаю.

— А-а… вот теперь понятно, — барон покивал, — Все это растянется на долгие годы… а потом либо падишах богу душу отдаст, либо осел издохнет… да, я как-то подзабыл про извечную русскую волокиту и очковтирательство. Тонко, граф, тонко… вы еще и финансирование под это выбить умудритесь, не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь. Будет и финансирование.

— Приятно с вами иметь дело, граф, — барон явно расслабился, — Что же вы сразу не пояснили? Мы с паном Пшнечным изрядно понервничали.

— Ну извините, я тоже не могу вот так сходу все выкладывать. Я должен был к вам присмотреться.

— И тем не менее, — в пане Пшнечном взыграла паранойя, — Я бы хотел ознакомиться с вашим докладом. Кто вас знает, что вы там понапишите. Нам вы тут можете хоть с три короба наплести.

Ну вот и чудно. Добрый пан наживку проглотил. Именно такой реакции я от него и ждал.

— Вообще-то, я бы хотел… даже настаивал… чтобы вы барон и вы пан поучавствовали в составлении и подписании этого доклада, как члены аудиторской комиссии. Такой доклад будет иметь больший вес, если окажется основан не на одном лишь моем мнении.

— Что-то я пока не понял, — насторожился Засунович, — Какое дело императору до моего мнения? Он меня знать не знает.

— Все верно. Вас он не знает. Но знает про рудники. В итоговом соглашении пропишем, что вы возьмете на себя обязательства…

— Какие еще обязательства? — вскинулся Пшнечный.

— По обеспечению царского производства производимым вами сырьем. Это полностью успокоит императора.

— Ах, вот оно что, — «догадался» Засунович, — Ловко, граф. Мы обяжемся поставлять металлы для производства электромоторов.

— Вот именно. Вы даже сделаете небольшой ценовой дисконт. Вам это не будет ничего стоить, потому что никакие моторы производиться тоже не будут.

— Понятно. А импертор откажется от рудников.

— Разумеется. Ему главное, чтобы был надежный поставщик. В докладе мы просто отразим, что такой поставщик у цеха уже есть.

Мы тут же сели составлять доклад, подкрепив его соглашением о приоритетных поставках Кречевских металлов. Тот факт, что стороной покупателем в договоре выступил торговый дом Кротовского местных акционеров не смутил. Да впрочем, им-то какая разница. Они остались в полной уверенности, что все это останется голой фикцией.

Ну а я вышел из здания заводоуправления с чувством хорошо проделанной работы. Во-первых, Засунович с Пшнечным передали торговому дому Кротовского все царские активы… вместе с цехом и землей, на которой этот цех стоит. Наверно, государь наш Петр Алексеевич удивится, если узнает, что какой-то барон на пару с паном вот так взял и отдал царскую собственность… на ровном месте без его ведома… ладно, я добрый… пока. Царю не скажу.

Во-вторых, Засунович с Пшнечным обязались поставлять мне металлы. Я со своей стороны никаких обязательств им не дал. То есть сам я ничем не рискую. Выгорит дело с моторами, хорошо, не выгорит… я по крайней мере ничего не теряю.

Ну и в-третьих, если дело все-таки выгорит, и я запущу выпуск моторов на полную мощность, барон с паном сами подписались, что мой моторный цех является покупателем приоритетным. То есть мне не придется ничего просить. Они обязаны поставлять в первую очередь мне, и только потом англичанам или с кем там они еще торгуют…

А, да… есть еще и в четвертых. Никакого доклада посылать царю я не собираюсь. Он собственно никаких докладов с меня и не требовал. Ну разве Кротовский не молодец?

В старый родовой особняк Кротовских я добрался только к вечеру. Зато сразу с компанией. Со мной почти весь мой клан: деда, Анюта, Кеша и еще Березников в придачу. Сторож Фемка имел вид одновременно и радостный, и обалделый. Он, бедолага, уже решил, что мое появление ему вчера с пьяну примерещилось.

— Нет Фемка, не примерещилось, — сказал я ему, выдавая деньги на продукты, — Ну и возьми там винца… только немного. Вечером тебе можно… как я и обещал.

Фемка убежал тариться. Я пошел показывать новый дом. Отсыревший, захламленный зато свой настоящий родовой. Каждый выбирал себе комнату на свой вкус. Анюта тут же взялась кому-то звонить и заказывать какие-то материалы и инструменты.

Кеша с Березниковым засели за чертежи. Деда пошел делать обход дома на предмет уязимостей к проникновению со стороны злоумышленников. Разумеется, он столкнулся с Фемкой, который по-привычке возвращался через заднюю калитку. Фемка был пойман, затем опознан и отпущен.

— Суровый дед какой, а, — поделился Фемка, выкладывая на кухне продукты, — И главное, изловил меня так ловко… хозяин, можно?

— Можно, намахни немного, — разрешаю сторожу. Человеку, который беспропудно пьянствовал много лет подряд в одночасье запрещать спиртное нельзя.

Он налил почти полный стакан, присосался, допил весь и крякнул удовлетворенно. Глаза его сразу пьяно заблестели.

— А у Крысючихи новая работница появилась, — пожаловался сторож, — Злющая-я. Зыркает на меня, как на врага. Вот что я ей сделал, а?

— Не знаю, Фемка. Это ты сам разбирайся.

После ужина все разошлись по комнатам, даже захмелевшего Фемку я отправил отсыпаться. И так вышло, что остался один. На охотничью сессию мне отправляться пока рано, и я решил еще раз сходить в подвал. Открыл дверь ключом,