Полезное прошлое. История в сталинском СССР - Виталий Витальевич Тихонов

по формациям: первобытно-общинной, рабовладельческой, феодальной, капиталистической (причем с легкой руки М. Н. Покровского та делилась на периоды торгового и промышленного капитализма). Рекомендовалось вернуться к дореволюционной практике деления истории на древнюю, среднюю и новую. Считалось, что так будет понятнее для школьников. Фактически это был возврат к дореволюционной модели преподавания истории. Не случайно все чаще говорили о «советском Иловайском», памятуя о популярных в Российской империи учебниках Д. И. Иловайского, написанных просто и понятно.

Стоит указать, что Сталин учебники Иловайского знал и читал. Занимаясь проблемой школьных учебников, он проштудировал «Среднюю историю. Курс старшего возраста» (1874). Впрочем, текст его не удовлетворил, и на последней странице он написал: «Много неверного в этой истории Х. Х. Х.! Дурак Иловайский!»

К маю 1934 года были сформированы авторские коллективы, и, по сути, началась работа. 15 мая приняли и на следующий день обнародовали постановление Совнаркома СССР «О преподавании гражданской истории в школах СССР». В нем говорилось:

Совет народных комиссаров Союза ССР и Центральный комитет ВКП(б) констатируют, что преподавание истории в школах СССР поставлено неудовлетворительно. Учебники и само преподавание носят отвлеченный, схематический характер. Вместо преподавания гражданской истории в живой занимательной форме с изложением важнейших событий и фактов в их хронологической последовательности, с характеристикой исторических деятелей – учащимся преподносят абстрактное определение общественно-экономических формаций, подменяя таким образом связное изложение гражданской истории отвлеченными социологическими схемами.

Решающим условием прочного усвоения учащимися курса истории является соблюдение историко-хронологической последовательности в изложении исторических событий с обязательным закреплением в памяти учащихся важных исторических явлений, исторических деятелей, хронологических дат. Только такой курс истории может обеспечить необходимую для учащихся доступность, наглядность и конкретность исторического материала, на основе чего только и возможны правильный разбор и правильное обобщение исторических событий, подводящие учащегося к марксистскому пониманию истории.

Считается, что странный термин «гражданская история» был введен самим Сталиным, который учился в семинарии, где курс истории делился на церковную и гражданскую. В этом же постановлении указывалось, что в Московском и Ленинградском университетах открываются исторические факультеты.

Предполагалось создать полноценную линейку учебников по истории Древнего мира, Средних веков, новой истории зарубежных стран, истории СССР, а также новой истории зависимых и колониальных стран. Однако представленные тексты были признаны неудовлетворительными.

Сталин поставил две резолюции: «1) Нет истории народов. 2) Учебник д[олжен] б[ыть] смертным приговором царизму как поработителю народов». В «Замечаниях по поводу конспекта учебника по истории СССР», датируемых 8 августа 1934 года, грозно говорилось:

Группа Ванага не выполнила задания и даже не поняла задания. Она составила конспект русской истории, а не истории СССР, то есть истории Руси, но без истории народов, которые вошли в состав СССР (не учтены данные по истории Украины, Белоруссии, Финляндии и других прибалтийских народов, северо-кавказских и закавказских народов, народов Средней Азии и Дальнего Востока, а также волжских и северных народов – татары, башкиры, мордва, чуваши и т. д.).

В следующем абзаце уточнялось концептуальное направление интерпретации истории народов: «В конспекте не подчеркнута аннексионистско-колонизаторская роль русского царизма, вкупе с русской буржуазией и помещиками („царизм – тюрьма народов“)».

Конкурс учебников, по сути, начался заново. Помимо группы Н. Н. Ванага, в конкурс включилась московская группа в составе И. И. Минца, М. В. Нечкиной, Е. А. Мороховца, В. Е. и Б. Е. Сыроечковских, а также ленинградская группа, в которую входили З. Б. Лозинский, В. Н. Бернадский, Л. И. Фельдман, И. В. Гиттис, Т. С. Карпова. Макеты учебников сохранились в библиотеке И. В. Сталина.

Вначале рассмотрим пособие, подготовленное ленинградскими историками. Оно получило неуклюжее название «Элементарный курс истории СССР с краткими сведениями по всеобщей истории для 3‐го класса начальной школы». Впервые тема нерусских народов (живших в Советском Союзе) всплыла в необязательном для чтения разделе «Как были захвачены мордовские земли». В нем говорилось о том, что уже в XII веке русские князья нападали на мордовские земли, «разоряли… селения, губили посевы, угоняли скот и пленников». Но виктимизирующий дискурс дополнялся героическим, содержание которого заключалось в показе упорного сопротивления захватчикам. Причем утверждалось, что к мордве перебегали и русские крестьяне, тем самым получалась уже классовая солидарность. В качестве «способного вождя мордвы и беглых русских» упоминался Пургас, нанесший несколько поражений русским князьям. Учебник сообщал, что только в XIV веке сопротивление было сломлено. Особо отмечался поход 1377/78 годов, когда «многих жителей перебили, а часть пригнали в Нижний и здесь жестоко казнили, травили собаками, волочили по льду…». При помощи мордовских старшин московские князья стали управлять завоеванными землями.

20‐й параграф назывался «Покорение народов Поволжья». Он начинался с указания на стремление московских землевладельцев и купцов захватить поволжские земли. Ключевым событием в покорении региона являлось взятие Казани. Для этого на сторону московского царя были привлечены марийцы, помогавшие 100-тысячному русскому войску провизией и фуражом. Взятие Казани описывалось как проявление крайней жестокости: «Победители беспощадно расправились с жителями Казани. Почти все мужчины были перерезаны. Ничтожные остатки населения города были выселены за пределы города, на болотные пустыри».

Следующий раздел посвящался захвату марийцев. История взаимоотношений русских и марийцев прописывалась по уже знакомой схеме. Сообщалось, что ранее Москва использовала марийцев в борьбе с казанскими татарами. После захвата Казани русские заставили марийцев платить дань, что вызвало ответное восстание. Вновь подчеркивалась храбрость восставших и жестокость захватчиков.

21‐й параграф получил название «Как была захвачена Сибирь». Освоение Дальнего Востока было представлено отнюдь не с героической стороны, а как жестокий колониальный грабеж. Так, о Хабарове упоминалось следующее: «По пути Хабаров жег селения и захватывал в плен женщин и детей… Таких захватчиков было много. Хабаров только – самый известный из продолжателей Ермака… Некоторые племена были уничтожены целиком». Картина колониального захвата дополнялась упоминанием, что в Якутии работал большой невольничий рынок. Следуя уже апробированной схеме, авторы учебника писали, что народы Сибири не смирились с захватчиками и поднимали восстания. В заключение указывалось: «Покоренная Сибирь стала самой большой колонией Московского государства».

Во второй части довольно подробно давалась история казацкого восстания на Украине под предводительством Богдана Хмельницкого. Подчеркивалась классовая сущность Хмельницкого, который,