Дым Чары - Ульяна Каршева

— Очень даже за, — призналась девушка. — Смотри — наш троллейбус!

На этот раз в троллейбусе народу было больше, чем в утренние часы. Но Костян забил в самом конце салона местечко перед окном. Когда на остановках двери распахивались, они даже немного прятали двух пассажиров, которые смотрели на убегающую от них дорогу, не видя её, и которые вполголоса, но увлечённо вспоминали детали ритуала, успешно проведённого в жутковатой квартире. Обсудить пока не удавалось: решили запомнить, как всё проходило, а то вдруг случится, что надо будет повторить это действо без Сергея…

Арина замолчала, а Костян продолжал перечислять ингредиенты, послужившие для упрочения ведьмина круга, пока в гудении троллейбуса не расслышал шёпот девушки:

— Костян…

Он обернулся к ней, и, видимо, её вид потряс мальчишку, хотя она сама чувствовала лишь, что кровь отлила от кожи, и та похолодела.

— Арин, ты чё? Тебе плохо?!

Держась за поручень, на который они до сих пор опирались, девушка обернулась. Проследив за ней, Костян быстро развернулся и цепко оглядел пассажиров, благо с их места просматривался весь салон троллейбуса.

— С ними всё нормально, — встревоженно прошептал мальчишка. — Но на всякий случай… Хочешь, я добегу до водителя, посмотрю на него? До остановки есть время.

— До… беги! — выдохнула Арина. Она ощущала странности в своём состоянии: словно живот вздулся — и так крепко, что не давал дышать.

А вот когда Костян вернулся, на ходу отрицательно мотая головой («На водителе дымчар нет!»), она быстро повернулась к окну. Боль нарастала, и она поняла, что говорить сейчас не сможет. Но пришлось — когда испуганный Костян, заглянув ей в лицо и обнаружив, что она беззвучно плачет, задёргал её за руку:

— Арин, Арина! Что с тобой?

— На… следующей… выйду… — на выдохах сумела произнести девушка.

Костян промолчал, но, явно не сомневаясь в своих действиях и забрав у Арины все сумки, немедленно встал перед дверью выйти первым. Девушка дышала часто и прерывисто, вдыхая воздух мелкими глотками. Чуть двери троллейбуса открылись, она быстро вышла и сразу двинулась к остановочному навесу, мельком думая, что не доехали всего трёх остановок до дома.

На скамью в тени села так, словно стеклянная — а потому боязно, не разбиться бы. Костян свалился рядом, испуганно глядя на неё.

— Арина, что с тобой?

— Костян… Мне холодно…

— Выйдем на солнце? — предложил мальчишка — и осёкся, сообразив. — Холодно? Но я ничего не вижу на тебе! Где твой оберег?

Он посмотрел на её руку. Оберег на месте. Девушка продолжала коротко дышать, и тогда Костян осторожно положил ладонь на её руку.

— Тёплая! — удивлённо сказал он.

— Ага… — выдохнула Арина. — Мне холодно… изнутри.

Откровенно перепуганные, они посидели некоторое время молча, забившись в самый угол скамьи. Потом мальчишка неуверенно предложил:

— Давай я тебя домой провожу, а там…

— Костян… ты соображаешь… что говоришь?! — охнула Арина. — Забыл, что… сказал Сергей? Что, возможно… люди дымчар в квартиры… сами приносят! На себе… А если в себе? А если я?.. — И снова залилась слезами.

— Но ведь оберег — вот же он, — беспомощно кривясь от сочувствия, прошептал Костян. — Может, ты просто заболела?

— Холод… такой же…

Они снова замолчали. Носовой платочек уже взмок от слёз, но Арина не могла перестать плакать. И даже не боль беспокоила её больше, а всё тот же замораживающий холод, а мальчишка кусал губы, пытаясь хоть что-то придумать.

— Арина, у меня сейчас дома никого… — начал он.

— А если я у тебя его оставлю? — уже заикаясь от плача, спросила Арина. — Ты понимаешь, что это значит? Понимаешь?

— А если быстро? — отчаянно сказал Костян. — Ты только в зеркало на себя посмотришь и сплетёшь новый браслет, а потом мы как выбежим!

— А если от этого дымчары оберег не поможет? — всхлипнула девушка. — Сергей ведь сказал, что они все разные — дымчары-то!..

— Хочешь ещё одно «если»? — внезапно спросил мальчишка. — А если ты всего лишь заболела? Ну, аппендикс у тебя воспалился? У нас маме делали операцию — я из-за неё про аппендикс знаю.

— Если бы не холод, я бы согласилась, что это… — прошептала Арина.

Костян ещё немного посидел, уставившись в землю, а потом встал и предупредил:

— Я сейчас приду.

Не успела девушка опомниться, как он быстро ушёл куда-то за навес.

Арина, чуть прижимая рукой живот, вслушивалась в себя, лихорадочно пытаясь понять, что происходит. А если мальчишка прав? И она просто заболела? От всяческих болячек никто не застрахован. Но тот самый стылый озноб уже вовсю пробирал её. Начиналась та самая дрожь, из-за которой она как раз не выдерживала и доставала из сумки части будущего оберега, а потом приставала к человеку, от которого «несло» морозной стужей, чтобы он забрал оберег… Неужели, пока она выкладывала, уплотняла ведьмин круг, дымчара каким-то образом влез в неё? Именно влез, а не уселся, как она раньше видела? Сергей же говорил о разных видах… Попросить Костяна раздобыть ей где-нибудь зеркало, чтобы она, глядя на отражение, выплела-сотворила себе новый спасительный оберег? Чего раньше не придумала с собой носить…

Хорошая идея, кстати. Что надо сделать? Они пойдут к её дому. Она даст мальчишке ключ от квартиры и расскажет про зеркало в её комнате. Оно стоит на комоде. Не трёхстворчатое — одиночное. Костян его вынесет. Дальше. Они пойдут куда-нибудь, где нет любопытных глаз, и там проведут маленький ритуал с созданием оберега…

Вернулся мальчишка, полный злой решимости и какой-то упрямый, будто сделал что-то не то, но уверен, что прав. Сел рядом. Арина решила продышаться и рассказать Костяну о зеркале. Но, едва она обратилась к нему, мальчишка неожиданно резко оборвал её на полуслове:

— Посиди, пока реветь не перестанешь. Потом скажешь.

Она удивлённо поднесла пальцы к глазам. Да, лицо до сих пор мокнет от слёз.

Чтобы не терять время даром, Арина достала носовой платок, помахала им — в надежде, что тот немного просохнет, а потом промокнула лицо и несколько раз дотронулась до глаз, чтобы удостовериться, что плач прекратился. Лучшим болеутоляющим стали проносящиеся мимо машины: бездумно заглядевшись на них и машинально считая, сколько пролетает в обе стороны, Арина почти забыла о боли, хотя за ноющий живот вынужденно держалась. Разок мелькнуло сожаление: сколько мимо проезжает троллейбусов! Давно бы дома была! Легла бы на кровать и, скрючившись, пережидала, пока пройдёт боль!..

Внезапно Костян схватил её сумку и пакет, лежавшие между ними, а девушку за локоть и потащил её за собой, приговаривая:

— Давай быстрей!

Ни одного вопроса, изумлённая, задать не успела — увидела, как за