Путеводитель на Парнас - Константин Александрович Уткин

Из окололитературных деятелей большими специалистами по образам являются создатели названий и заголовков. У меня порядка семнадцати детективных книжек. Не скажу, чтобы я ими гордился, и иной раз рад, что компьютерных копий моего мусора нет в интернете, но над названиями в издательстве трудился целый отдел. И это правильно. Название должно быть образным и цепляющим внимание.

Помню, когда работал в «Литературной газете», написал статью. Но ответственный секретарь зарубил название и потребовал новое. Я дал новое. Он потребовал другое, в общем, он завернул порядка десяти вариантов, и вдруг меня осенило. Я молча набрал в компе заголовок и отправил ему. Заголовок был такой – «Синий садовый вьюнок». Ответсек пробурчал что-то типа: можешь, когда захочешь, и подписал материал. Тут надо уточнить, что в тексте не было никаких садов, вьюнков и синевы, но почему-то заголовок лег к статье как влитой.

Образов может быть много, они могут быть раскиданы по тексту и искрить маленькими драгоценными камушками, но могут быть и в гордом одиночестве. «Горизонт горло взрезал и небо окрасилось алым», «И брызнули камни, как слезы, из раненых скал».

Образы всегда хороши, если они разрушают привычную картину мира, как приведенные выше, или просто ее отражают:

Над поздней ягодой брусникой

Горит холодная заря…

Попробуйте семью мазками нарисовать предзимнее желтое болото (причем ни слова о желтизне и болоте не сказано), иней, первый ледок, багровую бруснику (а когда эта ягода зрелая, то она именно густо-багровая), а надо всем – тусклая желто-розовая полоса в слоистых серых облаках.

Темы. Мелкотемье

Сравнительно недавно – что там говорить, всего лишь в начале лета – на одном фестивале, куда меня занесла нелегкая, один из никому не известных людей в жюри (у этого фестиваля вообще есть такая особенность – набирать в судьи исключительно полезных людей) вышел и важно заявил: мол, что это такое, ну что вы за поэты такие, почему все пишете о любви и, простите, березках? Неужели ничего больше в мире не происходит? Вы хоть понимаете, в какое время мы живем? Мир рушится на куски, а вы тут розовые сопли пускаете о своей любви…

Потом он сказал очень смешную вещь: мол, что бы мы с вами знали о прошлом, тем более позапрошлом веке, если бы не поэты!!! Пишите на злобу дня, ребята!!!

Тема интересная, конечно. С одной стороны, мы с вами люди времени, оно отражается и преломляется нашим видением, чтобы превратиться в художественный текст. И все особенности быта, окружающие поэта, так или иначе в любом случае отразятся в его стихах. И через отрезок времени, не такой уж и большой, новые поколения могут просто не понять, о чем ты писал. Уже ставший хрестоматийным пример про школьников, которые разобрали стихи Пушкина:

Бразды пушистые взрывая,

Летит кибитка удалая,

Ямщик сидит на облучке

В поддевке, в красном кушаке…

Что такое «бразды», дети не поняли, и создали фантастическое животное, смесь бобра и дрозда, на которое бросает бомбы удалая кибитка, в кабине которой – на облучке – сидит ямщик. Это что-то вроде ящика. Или ямы. Пушкин писал всего лишь то, что видел. Постарался изобразить как можно более правдоподобно и художественно, но через двести лет его не поняли. Так есть ли смысл нам, гораздое менее талантливым, заниматься политической конъюнктурой?

Конечно, есть. Соответствие политической повестке – кратчайший путь к известности, премиям, гонорарам, интервью, публикациям и прочим радостям, которые так редко выпадают большинству поэтов. Успел попасть на нужный гребень – считай, выиграл, вытянул, схватил за хвост, остальные неудачники пусть слюнями давятся.

Но беда в том, что все политические стихи живут примерно столько же, сколько газетные передовицы. Отработав свое, они забываются – именно потому, что должны показать определенную ситуацию с нужной окраской. Это, скажем так, творческая агитка, плакат, листовка и так далее и тому подобное. Как бы талантливо они не были бы написаны. То есть писать на злободневные темы стоит лишь тогда, когда вы уверены в получении всяческих выгод, либо у вас просто активная жизненная позиция и вы не можете оставаться в стороне.

На самом деле все просто – особенность литературного творчества, тем более поэзии, в том, что любой пустяк оно может сделать событием вселенского масштаба. Тут все просто – как его осветить и какие смыслы в новом свете увидеть. Если вы не замечаете эти смыслы сами, вам охотно помогут специально обученные люди, но в таком случае вам придется отказаться от своего личного взгляда и полностью довериться им. В самом деле, не зря же их обучали?

Можно даже описание самого банального пейзажа, из которого, кажется, уже ничего вытащить невозможно, раскрасить так, что читатель замрет с открытым ртом. В самом деле: он приходит к поэзии за новизной слова, и эту новизну ему хорошо бы дать.

Силой своего таланта поэт поднимает из того самого сора различные пустяки и делает их событиями. И если вас упрекают в мелкотемье, фактически вам говорят про ваш слабый дар. И тут уже не ясно, как реагировать. Можно послать, а можно задуматься. Впрочем, можно и поработать над стихом, если замечания вашего критика, на ваш взгляд, справедливы и показывают то, чего вы сами не смогли заметить. Это бывает сплошь и рядом, вы уж мне поверьте.

Поэзия – область, стоящая отдельно от мира, живущая по своим законам, которые человек практически никогда не может объяснить. В этом она схожа с религией – и та, другая лежат вне плоскости привычных забот, устремлений и желаний. В любом случае, творчество – пусть недооцененное – это твоя тайна, твое счастье, блестки вечности именно в твоих руках. Пусть кажется, что они утекают сквозь пальцы – нет, они просто уходят в другие ладони. Ты их задержал и поделился. Дальше их путь неведом никому, и это ни в коем случае не зависит ни от раскрутки (модное современное словечко), ни от похвал пользователей социальных сетей.

Тебя, мой друг, тоже можно раскрутить, это не так сложно. Главное – оседлать вот эту вот идущую волну, а потом ты привлечешь внимание, и твои поклонники будут тебя читать – как читали бы любую хряпу, оказавшуюся в нужном месте в нужное время.

Но волны