Клеймо мажора - Любовь Попова

Его взглядом, наверное, можно было бы резать сталь. И даже неловко от улыбки, которая словно приклеивается к моему лицу. Я выиграла. Я выиграла.

— Я выиграла… — говорю ему, когда он подходит ближе.

— Ты подговорила бармена, чтобы он написал ей о нашем споре.

— Что? — вот это засада. – Нет! Я сидела тут и не двигалась с места.

— Значит кого – то подговорила. Знала, что честно тебе не выиграть.

— Нет! Я сидела тут.

— Телефон дай.

— Нет! — сую телефон в сумочку. – Ты проиграл, смирись и прими поражение с честью, если знаешь, что это такое.

— Макса подговорила? Только этот тюфяк готов был бы меня подставить…

— Что? Причем тут Максим?

— Хватит юлить, Ольховская.

— Это тебе хватит нести чушь. Ты проиграл! И завтра должен уехать из Москвы!

Он усмехается, смотря на меня как на мясо.

— До завтра еще так далеко, Ольховская. Приятной ночи, — говорит он и просто уходит. Просто уходит, оставляя меня сидеть и смотреть ему вслед. Я победила, я радоваться должна, но все что могу это сглатывать страх, который словно моросящий дождь окутывает дымкой. Становится холодно, не по себе. Умом я понимаю, что сделала правильно, но вот подспудный страх не дает радоваться в полной мере.

Вздрагиваю, когда сбоку появляется Максим. И если Данте его сейчас увидит, поймет, что я лгала ему в лицо.

— Ну что, получилось? Ты довольна?

— Типа того, ага, — улыбаюсь ему неловко.

— Проводить?

— Нет. Слушай если Данте увидит тебя рядом, он подумает… Ну сам понимаешь…

— Что ты мне с ним изменяешь?

— Неееет… Это глупо. Скорее, что ты мне помог выиграть. Ты не обижайся.

— Да какие обиды, Люб. Увидимся завтра.

— Да, да – прощаюсь с ним и тороплюсь скрыться в толпе, иду сквозь нее, врезаясь в спину какого — то бугая. Моя сумочка отлетает в сторону и мне приходится ползать по полу, чтобы ее найти. Несколько раз кто – то об меня запинается, но я не могу потерять сумку.

Блин, надо было держать ее крепче. Наконец вижу сумку, которую поднимает рука, до боли знакомой, клетчатой рубашке.

— Ты еще тут?

— Ну, повеселится мне кто мешает? Моя так называемая девушка?

— Веселись сколько хочешь, — забираю свою сумочку у него из рук, буквально вырываю. – Это же твоя последняя ночь в столице.

— Скучать – то будешь?

— Даже не подумаю, — отворачиваюсь, шагая к выходу.

И все бы хорошо, я почти у выхода, как вдруг свет мигает, а потом и вовсе гаснет. Где – то недалеко раздается крик

— ВСЕМ НА ПОЛ, РУКИ ЗА ГОЛОВУ.

Я от страха вся сжимаюсь, пытаюсь рвануть в сторону, но меня сбивают с ног. Я испуганно кричу, падаю на пол. Кто – то пробегается по мне, но вскоре мне до боли заводят руки за спину. Ведут со всеми и усаживают на диванчики. После чего загорается яркий свет, и люди в черной форме начинают трясти всех на предмет наркотиков. Я невольно ищу глазам Данте, он тоже тут, рядом с мужчинами. Мы переглядываемся, по его взгляду ничего не прочитаешь, но смотрит он, не мигая прямо на меня, словно чего – то ждет. Я же дико нервничаю, потому что в такой ситуации не оказывалась никогда.

У кого находят запрещенку, уводят, у кого пусто, отпускают. Мне бояться нечего. Я никогда не употребляла, тем более, никогда не хранила.

Наконец доходит очередь и до меня. Дышу ровно, когда мою сумку берут в руки и вытряхивают. Еще секунда, я уйду отсюда, доберусь домой и забуду все это как страшный сон. Еще немного потерпеть, не разреветься как ребенок, хотя именно это хочется сделать больше всего.

— Так, так, так, девушка. Это тянет на большой срок. В машину ее…

Что? Я не сразу понимаю, что это обо мне.

— Нет! Нет! Это не мое!

— Все вы так говорите! Уводите. Следующий!

— Я не виновата! Я ни в чем не виновата! Данте! Данте! – невольно кричу, но он продолжает сидеть на месте и смотреть как меня уводят немигающим взглядом. И я клянусь, что его губы растягиваются в дьявольской усмешке.

Глава 15. Данте

Секс. Тачки. Виртуальные игры. Алкоголь. Интенсивная тренировка. Ничего из этого не дарило мне такое же удовлетворение, как смотреть на шок Любы. Ее глаза в момент надевания браслетов были огромными. А этот крик «Данте» До сих пор стоит в ушах и отдается в паху пульсацией. Меня освободили, как только обыскали.

Я вытерпел этот позорный акт, предвкушая расправу.

Совсем скоро, такая язвительная, строптивая и властная Люба будет полностью в моих руках.

Команды буду уже отдавать я.

И она ничего, ничего не сможет сделать, потому что иначе ей грозит довольно внушительный срок.

Она может отказаться от учебы, но от свободы не откажется никто. И даже Максим, который помог ей провернуть такое подленькое дельце ей больше не поможет.

Никто ей не поможет. Даже мой папаня, который уверен, что я взял Любу силой.

Что он скажет, когда поймет кого он защищал и кому отдал пять миллионов рублей.

Хотелось бы посмотреть на его лицо. Но гораздо интереснее посмотреть на лицо Любы, с белесыми подтеками моей спермы. И пусть только попробует скривить лицо. Кто же знал, что поставить на колени эту выскочку будет так просто?

Кто же знал, что она окажется такой тупой и попытается обыграть меня.

Прихожу в отделение только на утро.

Вижу Любу в кабинете, судя по виду она почти не спала. Пусть для нее будет успокоением, что я тоже не сомкнул глаз, пока фантазировал что будет делать для меня Ольховская. И метка 21+ там была явно слишком скромной.

Отец Петрова встречает меня тяжелым рукопожатием и бегающим, как у всех нечистых на руку ментов, взглядом.

— Будь ты моим сыном, я бы тебе за такие шутки уши бы надрал.

— Все мы иногда прибегаем к знакомствам, да, Геннадий Романович? — смотрю ему прямо в глаза, выдерживая давление толстой ладони.

—