Я умею прыгать через лужи. Это трава. В сердце моем - Алан Маршалл

этому парню я сказал: «У вас нет ничего за душой, вы — кочевник, странник, скитающийся по просторам земли. Скоро вам будет сорок, а чего вы добились? Жизнь ваша пуста. Гордость и тщеславие погубили вас. Была однажды у вас в жизни женщина…» — «Я ее очень любил», — говорит он. «Но вы обошлись с ней дурно, — говорю я. — И теперь вам приходится расплачиваться за это». — «Она сама ушла», — начинает он оправдываться. «Да, — говорю я. — Но почему она ушла?» — и грожу ему пальцем. На это «он ничего не ответил. Совсем сник парень. Я его, как говорится, вывел из равновесия, и после с ним уже не было хлопот.

— Как интересно! — сказал я.

— Еще бы! — улыбнулся Цыган. — Это только начало, а сколько я могу еще порассказать!

— Да, уж это точно, порассказать он может, — поддакнул Альберт.

— С мужчинами справиться легко, — продолжал Цыган, — а вот с женщиной иногда можно влопаться. Заходит однажды в мою палатку девушка. Явно беременная, и по виду одинокая. Я возьми да и скажи: «Итак, милая девушка, вы согрешили». — «Что вы плетете? — возмутилась она. — Я замужем». — «Вот вы не дослушали, я именно это и собирался сказать. Хотите узнать наклонности вашего будущего ребенка?» — «Я вас выведу на чистую воду, — кричит она. Мошенник вы, вот кто!» — «Спокойно, — говорю я. — Я четыре года учился в университете, а потом возглавлял кафедру хиромантии».

— Кстати, отец, — сказал Альберт. — Я вспомнил, что у нашего стула для посетителей ножка расшаталась. Придется завтра починить ее. Не то сядет какая-нибудь тяжеленная, стул не выдержит — и полетит она вверх тормашками, прямо тебе на колени.

— Провались ты, негодник, — огрызнулся Цыган и снова повернулся ко мне. — Так вот, значит, принялась она меня отчитывать: бессовестный вы, говорит, и все в этом роде… Пришлось прибегнуть к угрозам, чтоб успокоить ее. «Если вы не отстанете, говорю, я вызову полицию и вас арестуют за оскорбление действием». Тут же утихомирилась. Выскочила из палатки как ошпаренная.

— Боже праведный! — невольно воскликнул я.

— Он-то праведный, — вмешался Альберт. — А вот на земле праведника днем с огнем не отыщешь.

— А еще надо уметь ударить в самую точку, — продолжал Цыган.

— Что это значит?

— А вот что: говоришь человеку что-нибудь о нем. Можешь попасть в точку, а можешь и не попасть. Тут уж надо идти на риск. Стараешься по выражению лица увидеть — угадал ты или нет. Если не угадал — надо уметь, не теряя ни минуты, вывернуться. А вывернуться порой бывает очень трудно. Как-то подходит к палатке женщина лет сорока, а с ней мальчик лет шестнадцати. У меня в брезенте проверчена дыра, так что я вижу посетителей, прежде чем они входят в палатку, и уже знаю, кто с кем пришел. Ну, является ко мне эта женщина, и первым делом я говорю ей, «очень интересная у вас рука». Всегда следует говорить, что у них интересные линии на руке. Тут они проникаются к тебе доверием, и тебе легче бывает выведать у них то, что надо. И тут я бью в точку: «По вашей руке вижу, что у вас есть сын, примерно шестнадцати лет». — «Простите, нет, — говорит она, — я одинока». Тут я начинаю изворачиваться. «Правильно, говорю, но такой сын был бы у вас, если б вы вышли замуж за того человека, который ухаживал за вами двадцать лет назад».

— И она поверила? — спросил я.

— Конечно. А что ей оставалось?

— Она могла бы встать и уйти, — заметил Альберт.

— Как бы не так! Она же заплатила кровные два шиллинга! Не будь дураком!

— Ну, а фараоны? — спросил я. — Как вам удается их обводить? Ведь гадать и предсказывать судьбу — запрещено законом.

— У меня нюх на стукачей. Как-то перед представлением является ко мне один такой малый — а я видел, что до того он все шнырял между палатками. «Чем промышляешь?» — говорит. «Я — бродячий актер», — отвечаю. «Судьбу предсказываешь?» — говорит. «Ну да», — говорю. «На чем же ты гадаешь?» спрашивает. А я — в ответ: «Есть у тебя чайная кружка? Мне достаточно нескольких чаинок на дне, и я по ним прочитаю, что ты стукач…»

— А вот одному моему приятелю, Питеру… подработать ему, видишь ли, надо было. А на той ярмарке не было френолога, он и решил это обстоятельство использовать. Но у бедняги нюх подгулял — налетел на жену полицейского. И сел мой Питер на шесть месяцев за решетку. Женщин, которые хотят тебя засечь, можно определить по глазам — взгляд у них особенный, холодный, неподвижный.

— А как в Босуэлле? Фараоны не очень придираются?

— Нет. Там даже все азартные игры бывают на ярмарке. И, кроме меня, гадальщиков там не будет.

— А кто у вас зазывала — Альберт?

Альберт беззвучно рассмеялся.

— Он-то! — Цыган фыркнул. — Ничего он не умеет.

Мне приходится самому зазывать народ, а потом мчаться на свое место в палатке.

— Я, как только погляжу на толпу у палатки, так на меня тоска находит, — заметил Альберт. — Ну как подружишься с человеком, который думает, будто ты его насквозь видишь. — И добавил: — Пожалуй, самые лучшие друзья — это кошки и собаки.

— Но иногда они бывают очень надоедливы, — сказал я, думая о другом.

— Друзья тоже, — возразил Альберт.

— Помолчи, — оборвал его Цыган и обратился ко мне: — А не согласишься ли ты поработать у меня зазывалой?

— Мне бы больше хотелось самому предсказывать судьбу, — сказал я. — Давайте я вас подменю хотя бы на субботу. А вы будете зазывалой. Вы мне много чего рассказали, мне кажется, что самую суть я уловил.

— Тебе что, подработать надо?

— Нет, — ответил я. — Я это бесплатно. Просто меня интересуют люди.

— Я тебя научу всему, что сам знаю, — пообещал Цыган.

— И тогда ты будешь знать не больше, чем сейчас, — вставил Альберт.

— Десять лет тому назад я сказал ему это в шутку, — пожаловался Цыган. — Мог бы, кажется, придумать что-нибудь поновее.

— Твое воспитание, — любезно сказал Альберт. — Я не виноват, что из меня получился попугай.

— Думаю, что ты справишься, — обнадежил меня Цыган. — А есть такие, учи не учи, все равно ничего из него не получится. Ни самообладания, ни смелости, ни фантазии. Недавно в Олбери встретил я одного парня, знаю я его лет сто. Парень этот только и делает, что женится: в каждом городе у него жена. Но когда-то он был бродячим актером — и неплохим. Так вот, встретил я его на ярмарке и спрашиваю, как он сюда попал. «Да я тут женился на дочке одного фермера, — говорит. — Думаю, не удастся ли мне немного заработать на ярмарке. Я бы мог помочь