Наше восточное наследие - Уильям Джеймс Дюрант

форм народной веры; он почувствует иллюзорность множественности и монистическое единство всех вещей,* он будет поклоняться, как Высшему Существу, Самому Бытию - неописуемому, безграничному, беспространственному, вневременному, беспричинному, неизменному Бытию, источнику и субстанции всей реальности,† Мы можем применить к Брахману прилагательные "сознательный", "разумный", даже "счастливый", поскольку Брахман включает в себя все сущности, а они могут обладать такими качествами;116 Но все остальные прилагательные будут одинаково применимы к Брахману, поскольку он включает в себя все качества всех вещей. В сущности, Брахман не имеет ничего общего с личностью и полом, он выше добра и зла, выше всех моральных различий, всех отличий и атрибутов, всех желаний и целей. Брахман - это причина и следствие, вневременная и тайная сущность мира.

Цель философии - найти эту тайну и потерять ищущего в найденной тайне. Быть единым с Богом означает для Шанкары возвыситься над отдельностью и краткостью "я" со всеми его узкими целями и интересами - или опуститься до них; стать бессознательным по отношению ко всем частям, разделениям, вещам; безмятежно пребывать в единстве, в нирване без желаний, с тем великим океаном Бытия, в котором нет ни враждующих целей, ни соперничающих "я", ни частей, ни изменений, ни пространства, ни времени.* Чтобы обрести этот блаженный покой (Ананда), человек должен отречься не только от мира, но и от самого себя; его не должны волновать ни имущество, ни блага, ни добро, ни зло; он должен смотреть на страдания и смерть как на майю, поверхностные проявления тела и материи, времени и перемен; и он не должен думать о своих личных качествах и судьбе; один момент корысти или гордости может разрушить все его освобождение.119 Добрые дела не могут дать человеку спасения, ибо добрые дела не имеют ни силы, ни смысла, кроме как в мире майи - пространства и времени; только знание святого провидца может принести спасение, которое заключается в признании тождества себя и вселенной, Атмана и Брахмана, души и Бога, и в поглощении части в целое.120 Только когда это поглощение завершено, колесо реинкарнации останавливается; ибо тогда становится ясно, что отдельное "я" и личность, к которым приходит реинкарнация, - это иллюзия.121 Именно Ишвара, бог майи, дает перерождение "я" в наказании и награде; но "когда тождество" Атмана и Брахмана "стало известно, тогда, - говорит Шанкара, - существование души как странника и существование Брахмана как творца" (т. е. как Ишвары) "исчезло".122 Ишвара и Карма, подобно вещам и сущностям, принадлежат к экзотерической доктрине Веданты, приспособленной к нуждам обычного человека; в эзотерической, или тайной, доктрине душа и Брахман едины, никогда не блуждают, не умирают, не изменяются.123

Шанкара предусмотрительно ограничил свою эзотерическую доктрину философами; ведь как Вольтер считал, что только общество философов может выжить без законов, так и общество сверхлюдей может жить вне добра и зла. Критики жаловались, что если добро и зло - это майя, часть нереального мира, то все моральные различия отпадают, и дьяволы так же хороши, как и святые. Но эти моральные различия, ловко отвечает Шанкара, реальны в мире пространства и времени и обязательны для тех, кто живет в этом мире. Они не обязательны для души, соединившейся с Брахманом; такая душа не может совершить ничего плохого, поскольку плохое подразумевает желание и действие, а освобожденная душа, по определению, не движется в сфере желаний и (обдуманных) действий. Тот, кто сознательно причиняет вред другому, живет на плане майи и подчиняется ее различиям, ее морали и ее законам. Только философ свободен, только мудрость - это свобода.*

Это была тонкая и глубокая философия для юноши двадцати лет. Шанкара не только развил ее в письменном виде и успешно защищал в спорах, но и выразил ее фрагменты в одной из самых чувствительных религиозных поэзий Индии. Когда все трудности были преодолены, он удалился в отшельничество в Гималаях и, согласно индуистской традиции, умер в возрасте тридцати двух лет.124 Десять религиозных орденов были основаны в его честь, и многие ученики приняли и развили его философию. Один из них - по некоторым данным, сам Шанкара - написал для народа популярное изложение Веданты - Мохамудгару, или "Молот глупости", в котором основные положения системы были изложены с ясностью и силой:

Глупец! Откажись от жажды богатства, изгони все желания из своего сердца. Пусть твой ум будет удовлетворен тем, что наработано твоей кармой. . . . Не гордись ни богатством, ни друзьями, ни молодостью; время уносит все в один миг. Быстро оставив все это, что полно иллюзий, войди в место Брахмана... Жизнь трепетна, как капля воды на листе лотоса. . . Время играет, жизнь идет на убыль, но дыхание надежды никогда не прекращается. Тело покрылось морщинами, волосы поседели, рот стал беззубым, палка в руке дрожит, но человек не оставляет якорь надежды. . . . Сохраняйте спокойствие всегда. . . . В тебе, во мне и в других обитает один лишь Вишну; бесполезно гневаться на меня или проявлять нетерпение. Видьте в каждом себя, и отбросьте все мысли о различиях.125

 

III. ВЫВОДЫ ИНДУИСТСКОЙ ФИЛОСОФИИ

Декаданс - Резюме - Критика - Влияние

Магометанские нашествия положили конец великому веку индуистской философии. Нападения мусульман, а затем и христиан на родную веру привели ее, в целях самозащиты, к робкому единству, которое сделало изменой все споры и подавило творческую ересь в застойном единообразии мысли. К двенадцатому веку система веданты, которая в лице Шанкары пыталась стать религией для философов, была переосмыслена такими святыми, как Рамануджа (ок. 1050 г.), в ортодоксальное поклонение Вишну, Раме и Кришне. Философия, которой было запрещено думать о чем-то новом, стала не только схоластичной, но и бесплодной; она принимала свои догмы от священства и кропотливо доказывала их с помощью различий без различий и логики без разума.126

Тем не менее брахманы, в уединении своих убежищ и под защитой своей непросвещенности, бережно сохранили старые системы в эзотерических сутрах и комментариях и передали через поколения и века выводы индуистской философии. Во всех этих системах, брахманических или иных, категории интеллекта представлены как беспомощные или обманчивые перед реальностью, которую можно сразу почувствовать или увидеть;* И весь наш рационализм XVIII века представляется индийскому метафизику тщетной и поверхностной попыткой подчинить неисчислимую вселенную понятиям салонира. "В слепую тьму уходят те, кто поклоняется невежеству; в еще большую тьму уходят те, кто довольствуется знанием".129 Индуистская философия начинается там, где заканчивается европейская, - с исследования природы знания и ограничений разума; она начинает не с физики Фалеса и