Мадджхима Никая - Сиддхартха Гаутама

Он освещать собою будет этот мир,

Точно луна, что вышла из-за облаков.

И пусть враги мои услышат Дхаммы речь,

Пусть будут преданы они учению будд,

Враги мои пусть навестят благих людей,

Всех к соглашению Дхаммы кто ведёт.

Ухо подчас пускай враги мои склонят,

Услышат Дхамму тех, терпению учит кто,

А также хвалит, восхваляет доброту,

Добрым поступком пусть за ними вслед идут.

И ведь тогда вредить они не стали б мне,

Как и не стали бы вредить тогда другим.

Кто слабого и сильного бы защищал,

Непревзойдённого покоя б пусть достиг.

Канал кто строит, воду тот ведёт,

Кто стрелы делает, ровняет тот древко,

Плотник выравнивает деревянный брус,

А мудрый ищёт укрощения себя.

Есть те, кто укрощают кулаком,

Другие — палками, а третьи и кнутом.

Но сам я укрощён был тем,

Кто безоружен был и палки не имел.

«Безвредный» — это имя я ношу,

Хоть в прошлом очень я опасен был.

Имя моё правдивое теперь,

Ведь я вреда живому не чиню.

Хоть и разбойником однажды в прошлом жил –

«Гирляндой пальцев» звали все меня,

И я был тем, кто наводнением был смыт –

В Будде прибежище я [всё же] смог принять.

Хоть кровожадным я однажды в прошлом был,

«Гирляндой пальцев» называли все меня,

Узри прибежище, что смог ведь я найти,

Существования оковы все разбив.

Хоть совершил я очень много разных дел,

Ведут которые в ужасные миры,

Их результат уже сейчас меня достиг,

И потому без долга пищу свою ем.

Они глупцы, рассудка нет у них,

Тех, кто беспечности решил себя отдать,

Мудрец же прилежание бережёт,

Своим великим благом чтит всегда.

Не позволяй беспечности прийти,

И наслаждения не ищи в усладе чувств,

Но с прилежанием же медитируй ты,

Чтобы блаженства совершенного достичь.

Мой выбор тоже можешь разделить,

Пусть будет так, ведь не плохой он был.

Из всех учений, к коим можно прибегать,

Пришёл я к тем, что лучше остальных.

Мой выбор тоже можешь разделить,

Пусть будет так, ведь не плохой он был.

Тройного знания сумел ведь я достичь,

Учение Будды всё я завершил».

МН 86

Ангулимала сутта — Сутта о разбойнике Пальцеломе (перевод: А.В.Парибок)

редакция перевода: 04.06.2010

Перевод с пали: А.В.Парибок

источник:

1996 изд. “Алга-Фонд” СПб “Гаруда” № 2

(Сутта о разбойнике, который благодаря умелому руководству Будды смог стать Арахантом)

Так я слышал{428}: Однажды Блаженный{429} пребывал в Саваттхи{430}, в роще Джеты, в обители, подаренной [общине] Анатхапиндикой. И в то самое время в области, подвластной царю Пассенади Косальскому, жил разбойник по прозванию Ангулимала-кровопроливец{431} лютый, в смертоубийствах закоснелый, душегуб безжалостный. От него и деревни обезлюдели, и торжки обезлюдели, и обжитые области обезлюдели. А сам он носил на шее ожерелье из пальцев убиенных им людей. И вот Блаженный поутру оделся и с миской в руке в верхней одежде вошел в Саваттхи за подаянием. Походив по Саваттхи и собрав подаяние, он поел, вернулся, свернул постель и с миской в руке и в верхней одежде направился в неблизкий путь туда, где находился Ангулимала. Увидели пастухи стад, пастухи отар, хлебопашцы, путники, что Блаженный направляется по дороге в сторону Ангулималы и говорят Блаженному: «Не ходи ты, подвижник, по этой дороге. На этой дороге засел разбойник по имени Ангулимала- кровопроливец лютый, в смертоубийствах закоснелый, душегуб безжалостный. От него и деревни обезлюдели, и торжки обезлюдели, и обжитые местности обезлюдели. А сам он на шее ожерелье из пальцев убиенных им людей носит. Тут не то что в одиночку — по этой дороге и по десять, и по двадцать, и по тридцать, и по сорок человек ватагами хаживали, — и то все в лапах у разбойника Ангулималы оказывались. А Блаженный на это молчал себе и шел.

И опять говорят Блаженному пастухи стад, пастухи отар, хлебопашцы, путники: «Не ходи ты, подвижник, по этой дороге. На этой дороге засел разбойник Ангулимала- кровопроливец лютый, в смертоубийствах закоснелый, душегуб безжалостный. От него и деревни обезлюдели, и торжки обезлюдели, и обжитые местности обезлюдели. А сам он на шее ожерелье из пальцев убиенных им людей носит. Тут не то, что в одиночку — по этой дороге и по десять человек, и по двадцать, и по тридцать, и по сорок человек ватагами хаживали, — и то все в лапах у разбойника Ангулималы оказывались!» А Блаженный на это молчал себе и шел.

И в третий раз говорят Блаженному пастухи стад, пастухи отар, хлебопашцы, путники: «Не ходи ты, подвижник, по этой дороге. На этой дороге засел разбойник Ангулимала — кровопроливец лютый, в смертоубийствах закоснелый, душегуб безжалостный. От него и деревни обезлюдели, и торжки обезлюдели, и обжитые местности обезлюдели. А сам он на шее ожерелье из пальцев убиенных им людей носит. Тут не то что в одиночку — по этой дороге и по десять человек, и по двадцать, и по тридцать, и по сорок человек ватагами хаживали, — и то все в лапах у разбойника Ангулималы оказывались!» А Блаженный на это молчал себе и шел.

Увидал разбойник Ангулимала Блаженного издалека уже, и когда увидел, ему подумалось: «Право, чудесно! Право, необычайно! Ведь по этой дороге не то, что в одиночку — и по десять человек, и по двадцать, и по тридцать, и по сорок человек ватагами хаживали, — и то все в лапах у меня оказывались. А тут, похоже, этот подвижник вообще один отважился, без спутника идет. А ну как я этого подвижника жизни лишу?!»

Препоясался тут разбойник Ангулимала мечом в кожаных ножнах, взял лук со стрелами и пустился по пятам за Блаженным. А Блаженный чудодейственным образом устроил так, что сам он шел не спеша, а разбойник Ангулимала спешил изо всех сил и не мог его нагнать. И тут разбойнику Ангулимале подумалось: «Право, чудесно! Право, необычайно! Я же прежде, бывало, слона на бегу настигал, коня на бегу настигал, колесницу на бегу настигал, а тут этот подвижник идет себе не спеша, я же спешу изо всех сил и не могу его нагнать!» Остановился он и говорит Блаженному: «Стой, подвижник! Стой, подвижник!»

— Я-то стою, Ангулимала, сам стой!

И тут разбойнику Ангулимале подумалось:

— Эти подвижники, сыны Сакьев